Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
Добавить в моё избранное
358 мин, 31 сек 8238
Но Шорс бы не стал шутить, в этом она тоже была уверена, поэтому закрыла глаза, потянулась ниже, еще ниже. Ощущение было такое, будто песок лопатой перекапывала, вот этими самыми руками втыкала ее и отбрасывала все новые и новые порции, а он сыпался и сыпался обратно. Ночной холод еще не ушел из тела, когда начинала. Когда наконец услышала отклик, уже давно вся взмокла, дышала тяжело, не веря.
— Это… это неглубоко?!
Шорс серьезно кивнул:
— Именно так, дочка. Здесь, в окружении оазисов, водоносные слои давно подняты и укреплены, чтоб в любой момент можно было вызвать родник. Похоже на частую сеть: есть просто переплетения нитей, а есть вешки, словно узорные узлы. Так мы готовимся к тому, чтобы, если понадобится, верней, когда понадобится, — мужчина сделал особенный акцент на «когда», — разом поднять много источников.
— И… Отбросите пустыню назад, одним ударом? — Ниилела встала, отряхнула руки. Песок прилип к вспотевшей коже, смахивался неохотно, и она все терла и терла ладони.
— Именно. Только для этого понадобится слаженная работа всех магов воды и земли этого мира. Вот отчего так важно нам упрочить мир меж Темными и Светлыми землями.
От такой перспективы голова шла кругом, но одновременно Ния представила, как это будет… Попыталась представить. Не получилось, но все равно, дух захватывало от понимания, какие же огромные силы потребуются, чтобы завершить работу не одного поколения. Почему-то она была уверена, что водяные жилы поднимали не десятки — сотни лет. А ей вот повезло родиться, когда грандиозная работа подходит к концу. И поэтому она жадно вглядывалась в горизонт, гадая, когда это случится. Доживет ли она? Или её дети?
Оазис, точнее, будущий оазис Датнаш оказался мало похожим на все виденные по пути. Не было еще и намека на ставшие привычными серебристые стены эст ассат, да и обычных глинобитных тоже не возвели еще. Зато были шатры — расписные купола из плотного войлока, поставленные, на первый взгляд, хаотично и в голой пустыне. И был колодец — уходящая в невообразимую глубину трубка из спекшейся, магически спрессованной глины. Вода в нем плескалась где-то там, в толще земли, чтобы вынуть ведро с драгоценной влагой, нужно было уронить его привязанным за длинную веревку, которую потом приходилось накручивать на ворот из неизменной кости дракко. Вообще, как заметила Ния, здесь, в пустыне, было очень мало металла и еще меньше дерева. Почти везде, где их можно было без ущерба заменить костью, так и делали.
Еще в Датнаш были люди, и вот тут Ниилелу ждало новое потрясение: она воочию убедилась в том, что Темные земли огромны, а народностей на них живет много, и человек с севера Ташертиса очень отличается от жителя юга, а обитатель восточной степи будет совсем не похож внешне на выходца из западных лесов. Но было и то, что роднило их: сперва Ниилеле кинулся в глаза высокий рост темных. Как-то до этого момента мимо сознания проходило то, что и она, и Аэно, и прочие светлые гораздо ниже взрослых темных. Здесь же, чтобы смотреть в глаза любому магу, ей приходилось задирать голову. Даже подростки уже были выше нее! Чуть позже пришло осознание еще одного: откуда бы ни прибыл на передовой форпост борьбы с пустыней маг, какой бы стихии ни принадлежал, он быстро вливался в общее дело, становился своим. Братом, сестрой, сыном, дочерью. Вот о чем твердил ей Шорс!
И она стала равной. Своей. Двух дней не пошло, как появились первые знакомые, как пообвыкла жить в столь странных условиях. Лихо забиралась на дракко, охотно ездила вместе с такой же еще незнакомой с пустыней молодью изучать особенности местных водоносных слоев, в шатер — свой, личный, маленький, только ей принадлежащий — практически приползала, уставшая так, как никогда в жизни не уставала, но странно довольная и спокойная. Ниилела впервые была действительно на своем месте. Не младшая нейхини, которой только замуж и дорога, не мотающаяся непонятно зачем по равнинам и горам вздорная девица. Она была нэх, и её силы и умения были нужны здесь.
Шорс только посмеивался, подставлял плечо, где это нужно было, постепенно отдалялся, но по-прежнему приглядывал, как обещал Аэно. А если не мог сделать это сам, уезжая в пустыню, просил других нэх, так что Ния не чувствовала себя одинокой. Здесь собрались люди слишком многих земель, и чужие особенности вызывали смех и интерес, а не злость или агрессию.
Наверное, именно здесь, пару недель спустя, она впервые мысленно горячо поблагодарила брата за то, что он сделал для нее. Начиная с того памятного разрешения на посещение библиотеки и заканчивая его упоительными рассказами, которые заставили Нию страстно желать увидеть новую землю своими глазами. О возвращении к привычной жизни не хотелось и думать. Ее больше не было — ни той жизни, ни той Ниилелы.
— Это… это неглубоко?!
Шорс серьезно кивнул:
— Именно так, дочка. Здесь, в окружении оазисов, водоносные слои давно подняты и укреплены, чтоб в любой момент можно было вызвать родник. Похоже на частую сеть: есть просто переплетения нитей, а есть вешки, словно узорные узлы. Так мы готовимся к тому, чтобы, если понадобится, верней, когда понадобится, — мужчина сделал особенный акцент на «когда», — разом поднять много источников.
— И… Отбросите пустыню назад, одним ударом? — Ниилела встала, отряхнула руки. Песок прилип к вспотевшей коже, смахивался неохотно, и она все терла и терла ладони.
— Именно. Только для этого понадобится слаженная работа всех магов воды и земли этого мира. Вот отчего так важно нам упрочить мир меж Темными и Светлыми землями.
От такой перспективы голова шла кругом, но одновременно Ния представила, как это будет… Попыталась представить. Не получилось, но все равно, дух захватывало от понимания, какие же огромные силы потребуются, чтобы завершить работу не одного поколения. Почему-то она была уверена, что водяные жилы поднимали не десятки — сотни лет. А ей вот повезло родиться, когда грандиозная работа подходит к концу. И поэтому она жадно вглядывалась в горизонт, гадая, когда это случится. Доживет ли она? Или её дети?
Оазис, точнее, будущий оазис Датнаш оказался мало похожим на все виденные по пути. Не было еще и намека на ставшие привычными серебристые стены эст ассат, да и обычных глинобитных тоже не возвели еще. Зато были шатры — расписные купола из плотного войлока, поставленные, на первый взгляд, хаотично и в голой пустыне. И был колодец — уходящая в невообразимую глубину трубка из спекшейся, магически спрессованной глины. Вода в нем плескалась где-то там, в толще земли, чтобы вынуть ведро с драгоценной влагой, нужно было уронить его привязанным за длинную веревку, которую потом приходилось накручивать на ворот из неизменной кости дракко. Вообще, как заметила Ния, здесь, в пустыне, было очень мало металла и еще меньше дерева. Почти везде, где их можно было без ущерба заменить костью, так и делали.
Еще в Датнаш были люди, и вот тут Ниилелу ждало новое потрясение: она воочию убедилась в том, что Темные земли огромны, а народностей на них живет много, и человек с севера Ташертиса очень отличается от жителя юга, а обитатель восточной степи будет совсем не похож внешне на выходца из западных лесов. Но было и то, что роднило их: сперва Ниилеле кинулся в глаза высокий рост темных. Как-то до этого момента мимо сознания проходило то, что и она, и Аэно, и прочие светлые гораздо ниже взрослых темных. Здесь же, чтобы смотреть в глаза любому магу, ей приходилось задирать голову. Даже подростки уже были выше нее! Чуть позже пришло осознание еще одного: откуда бы ни прибыл на передовой форпост борьбы с пустыней маг, какой бы стихии ни принадлежал, он быстро вливался в общее дело, становился своим. Братом, сестрой, сыном, дочерью. Вот о чем твердил ей Шорс!
И она стала равной. Своей. Двух дней не пошло, как появились первые знакомые, как пообвыкла жить в столь странных условиях. Лихо забиралась на дракко, охотно ездила вместе с такой же еще незнакомой с пустыней молодью изучать особенности местных водоносных слоев, в шатер — свой, личный, маленький, только ей принадлежащий — практически приползала, уставшая так, как никогда в жизни не уставала, но странно довольная и спокойная. Ниилела впервые была действительно на своем месте. Не младшая нейхини, которой только замуж и дорога, не мотающаяся непонятно зачем по равнинам и горам вздорная девица. Она была нэх, и её силы и умения были нужны здесь.
Шорс только посмеивался, подставлял плечо, где это нужно было, постепенно отдалялся, но по-прежнему приглядывал, как обещал Аэно. А если не мог сделать это сам, уезжая в пустыню, просил других нэх, так что Ния не чувствовала себя одинокой. Здесь собрались люди слишком многих земель, и чужие особенности вызывали смех и интерес, а не злость или агрессию.
Наверное, именно здесь, пару недель спустя, она впервые мысленно горячо поблагодарила брата за то, что он сделал для нее. Начиная с того памятного разрешения на посещение библиотеки и заканчивая его упоительными рассказами, которые заставили Нию страстно желать увидеть новую землю своими глазами. О возвращении к привычной жизни не хотелось и думать. Ее больше не было — ни той жизни, ни той Ниилелы.
Страница 56 из 98
