Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
Добавить в моё избранное
358 мин, 31 сек 8239
А новая, учившаяся до крови из носу, до обмороков; привыкшая вскакивать перед рассветом, чтобы переделать больше дел «по холодку» и ложиться переспать самый сильный зной; обгоревшая на злом солнце пустыни добрый десяток раз до клочьями слезающей кожи; нахватавшая в речь массу новых, звучащих гортанно и резко слов — эта Ния была пока еще мало знакома и ей самой.
Именно эту, новую Нию Шорс как-то раз позвал за собой в пустыню, молча о том, куда и зачем они едут, только глаза щурились от широкой улыбки. И эта новая Ния вопросов не задавала, только ждала, гадала, что же ей хотят показать.
От лагеря ехать пришлось почти на четверть ночного перегона. Ния уже привыкла измерять расстояние вот так, по продолжительности ровного бега дракко, по пути, что проходили над ее головой яркие, острые и колючие звезды. А вот к тому, что она увидела там, в пустыне, привыкать нужно было прямо сейчас, но прежде у нее отнялся дар речи и способность разумно мыслить, осталась только внутренняя дрожь и возможность воспринимать безумие стихий, царящих вокруг. А оно, это безумие, было чем-то схоже с тем, как отзывался Эфар на силу отца. Только там ярились ветра, здесь же…
Сперва дракко ощетинились, приподняв каждую чешуйку, став похожими не на ящеров, а на перепуганных котов с шерстью дыбом. Потом они перешли с плавного бега на осторожный шаг, затем и вовсе легли, и тогда Ниилела ощутила глубинную дрожь земли, заметила, как с шорохом и пробирающим до самого нутра гулом ползут, сталкиваются и рассыпаются барханы.
— Идем, дракко дальше не пойдут, — Шорс соскользнул с седла и протянул ей руку. — Не бойся, дочка.
Ния вцепилась в сухую крепкую ладонь, потому что с непривычки пошатывало, устоять на ногах было тяжело. Да, она прекрасно понимала дракко, которые не хотели лезть на эти взбесившиеся песчаные холмы! Но именно за ними, похоже, и было самое интересное. Там явно работал маг Земли — и точно не слабее отца!
Шорс помог ей взобраться на бархан, оставшийся, кажется, в стороне от творящегося хаоса. Ния уже потом, когда от очередного толчка песок ополз, поняла, что Шорс привел ее на древнюю, рассыпавшуюся от времени и воздействия стихий скалу. Должно быть, когда-то здесь были горы, от которых и осталась-то лишь она одна — ржаво-бурая, крохкая …. Но все это было потом, а в тот момент, когда тряхнуло, казалось, весь мир, и в воздух взвились фонтаны песка, тяжело опавшие, словно пыльный занавес, она увидела, наконец, того, кто все это устроил. Точнее, их было двое. Двое мужчин, которые, чтобы не упасть и устоять на взбесившейся земле, опустились на колени, уперлись руками, низко наклонив головы. Отсюда Ния смутно смогла различить лицо одного из них, когда поднял голову, рывком отбрасывая косу за спину. Он был явно выходцем из здешних земель. Это все, что она могла сказать по перекошенной от напряжения физиономии мага, который и тряс землю.
Да, это был земляной, и он…
— Они поднимают воду? — охнула Ния.
Шорс вряд ли расслышал ее — пришлось повторить, напрягая горло, чтоб перекричать грохот песчаного прибоя.
— Да! — на лице мага, точнее, в его глазах, видимых из-под дахата, читалось ликование.
В Датнаш Ние объяснили: чтобы поднять водоносный пласт, требуется сперва укрепить под ним землю, нарастить если не скальную подушку, то хотя бы превратить песок в глину. Но здесь маг земли явно творил что-то иное. Как бы не передвигал остатки скал, загоняя их в глубины, под водяную жилу, а потом медленно поднимая вместе со всей толщей наверх. Вместе с ним работал и водник, контролируя эту самую жилу. Ниилела во все глаза смотрела на то, как оба мага в очередной раз потрясают мир, перекраивая его нутро. Как водник, касаясь плеча земляного, что-то говорит, и тот, кивнув, напрягается всем телом так, что натягивается на вспухших горбами мускулов плечах мокрая от пота рубаха. Стон земли нарастал, гул стал почти невыносимым… и оборвался, как перетянутая струна. И чуть в стороне от них, в появившейся в результате усилий земляного ложбине потемнел песок.
— Ой, мамочки! — вырвалось у Нии невольно.
Это же какие силы… Какая работа, если так явно теперь ощущается вода, даже тянуться не надо, вот она.
— Идем, дочка, теперь моя очередь.
Оказывается, Шорс пришел сюда не просто так. Его работа начиналась сейчас, и Ниилела только глазами хлопала, понимая, за что этого нэх прозвали Оазисом. Он делал самую тонкую, ювелирную работу: регулировал давление в водяном пласте, чтоб не истощился слишком быстро. Он же бережно закапывал в песок семена, над которыми еще предстояло поработать земляным, взрастить и укрепить будущий источник. Те двое, что работали до него, теперь сидели поодаль, отдыхая, отдуваясь и подставляя восходящему солнцу и ветру мокрые от пота лица.
— Дочка, приведи дракко, — попросил Шорс, сосредоточенно и медленно вышагивающий вокруг источника.
Именно эту, новую Нию Шорс как-то раз позвал за собой в пустыню, молча о том, куда и зачем они едут, только глаза щурились от широкой улыбки. И эта новая Ния вопросов не задавала, только ждала, гадала, что же ей хотят показать.
От лагеря ехать пришлось почти на четверть ночного перегона. Ния уже привыкла измерять расстояние вот так, по продолжительности ровного бега дракко, по пути, что проходили над ее головой яркие, острые и колючие звезды. А вот к тому, что она увидела там, в пустыне, привыкать нужно было прямо сейчас, но прежде у нее отнялся дар речи и способность разумно мыслить, осталась только внутренняя дрожь и возможность воспринимать безумие стихий, царящих вокруг. А оно, это безумие, было чем-то схоже с тем, как отзывался Эфар на силу отца. Только там ярились ветра, здесь же…
Сперва дракко ощетинились, приподняв каждую чешуйку, став похожими не на ящеров, а на перепуганных котов с шерстью дыбом. Потом они перешли с плавного бега на осторожный шаг, затем и вовсе легли, и тогда Ниилела ощутила глубинную дрожь земли, заметила, как с шорохом и пробирающим до самого нутра гулом ползут, сталкиваются и рассыпаются барханы.
— Идем, дракко дальше не пойдут, — Шорс соскользнул с седла и протянул ей руку. — Не бойся, дочка.
Ния вцепилась в сухую крепкую ладонь, потому что с непривычки пошатывало, устоять на ногах было тяжело. Да, она прекрасно понимала дракко, которые не хотели лезть на эти взбесившиеся песчаные холмы! Но именно за ними, похоже, и было самое интересное. Там явно работал маг Земли — и точно не слабее отца!
Шорс помог ей взобраться на бархан, оставшийся, кажется, в стороне от творящегося хаоса. Ния уже потом, когда от очередного толчка песок ополз, поняла, что Шорс привел ее на древнюю, рассыпавшуюся от времени и воздействия стихий скалу. Должно быть, когда-то здесь были горы, от которых и осталась-то лишь она одна — ржаво-бурая, крохкая …. Но все это было потом, а в тот момент, когда тряхнуло, казалось, весь мир, и в воздух взвились фонтаны песка, тяжело опавшие, словно пыльный занавес, она увидела, наконец, того, кто все это устроил. Точнее, их было двое. Двое мужчин, которые, чтобы не упасть и устоять на взбесившейся земле, опустились на колени, уперлись руками, низко наклонив головы. Отсюда Ния смутно смогла различить лицо одного из них, когда поднял голову, рывком отбрасывая косу за спину. Он был явно выходцем из здешних земель. Это все, что она могла сказать по перекошенной от напряжения физиономии мага, который и тряс землю.
Да, это был земляной, и он…
— Они поднимают воду? — охнула Ния.
Шорс вряд ли расслышал ее — пришлось повторить, напрягая горло, чтоб перекричать грохот песчаного прибоя.
— Да! — на лице мага, точнее, в его глазах, видимых из-под дахата, читалось ликование.
В Датнаш Ние объяснили: чтобы поднять водоносный пласт, требуется сперва укрепить под ним землю, нарастить если не скальную подушку, то хотя бы превратить песок в глину. Но здесь маг земли явно творил что-то иное. Как бы не передвигал остатки скал, загоняя их в глубины, под водяную жилу, а потом медленно поднимая вместе со всей толщей наверх. Вместе с ним работал и водник, контролируя эту самую жилу. Ниилела во все глаза смотрела на то, как оба мага в очередной раз потрясают мир, перекраивая его нутро. Как водник, касаясь плеча земляного, что-то говорит, и тот, кивнув, напрягается всем телом так, что натягивается на вспухших горбами мускулов плечах мокрая от пота рубаха. Стон земли нарастал, гул стал почти невыносимым… и оборвался, как перетянутая струна. И чуть в стороне от них, в появившейся в результате усилий земляного ложбине потемнел песок.
— Ой, мамочки! — вырвалось у Нии невольно.
Это же какие силы… Какая работа, если так явно теперь ощущается вода, даже тянуться не надо, вот она.
— Идем, дочка, теперь моя очередь.
Оказывается, Шорс пришел сюда не просто так. Его работа начиналась сейчас, и Ниилела только глазами хлопала, понимая, за что этого нэх прозвали Оазисом. Он делал самую тонкую, ювелирную работу: регулировал давление в водяном пласте, чтоб не истощился слишком быстро. Он же бережно закапывал в песок семена, над которыми еще предстояло поработать земляным, взрастить и укрепить будущий источник. Те двое, что работали до него, теперь сидели поодаль, отдыхая, отдуваясь и подставляя восходящему солнцу и ветру мокрые от пота лица.
— Дочка, приведи дракко, — попросил Шорс, сосредоточенно и медленно вышагивающий вокруг источника.
Страница 57 из 98
