Делай, что должно. Хранители

— Но действительно завтра, Аэно. Доброй ночи вам обоим.

Он тихо встал, осторожно поднимая Леату на руки, бережно-бережно, будто та была хрупкой, как статуэтка из тончайшей белой глины. И так же тихо ушел, кажется, почти не касаясь каблуками пола, лишь бы не разбудить.

— Иди отдыхать, Кэльх, я скоро приду, — Аэно улыбнулся и тоже поднялся. — Только этого маленького яштэ уложу.

— Давай, я жду, — улыбнулся Кэльх, с неохотой вставая с пригретого места. Он бы не отказался еще поваляться у огня, а может, там и уснуть бы. Но это дома, по теплу, а здесь замок все-таки слишком холодный.

Аэно кивнул и ушел, Кэльх поглядел ему вслед. Всякий раз, когда видел Аэно с ребенком на руках, думалось, что тот был бы прекрасным отцом, если бы не долг хранителя. Наверное, и мужем какой-нибудь девушке он тоже был бы чудесным, не сведи их Стихии так, как это случилось. А Совет Чести уже не намекал, а прямо говорил, что такому сильному хранителю необходимо «оставить свое семя». Аэно пока делал вид, что не слышит ни намеков, ни указаний. То ли не отболело еще после отповеди бывшей невесты, хоть и прошло шесть лет, то ли другое что. Может быть, боялся за него, за Кэльха? Тут можно было только устало усмехнуться, благо, в пустых по позднему времени коридорах Эфар-танна не были никого, кто увидел бы эту кривую улыбку.

Да, ревновал. Да, считал Аэно своим и только своим. Собственник, и ничего с этим не поделаешь, все Солнечные такие, а он еще и Хранитель, и Аэно — его якорь. И без этого врос, вцепился, слился, как дышать друг без друга — и не представлял. Но одновременно Кэльх понимал, что как Аэно принял Лика, сразу и безоговорочно, так и он примет сына Аэно. Или дочь, кого уж Стихии пошлют. Главное, чтобы был, этот ребенок, а мать… А с матерью у него достанет сил вести себя вежливо, как положено. Главное, найти себе на пару ночей уголок поукромней, где не будет ничего горючего. А девушка… Солнечные-то без вопросов примут ее к себе, ту, что согласится выносить и родить дитя хранителю. Если ей будет это нужно. Как тогда сказал Чемс: молодых нэх, которым нужен шанс стать кем-то большим, много.

Мысли о детях разбередили воспоминания четырехлетней давности, и, укладываясь в пахнущую чистотой и лавандой постель, Кэльх невольно погрузился в них. Все равно уснуть друг без друга было уже нелегко, пока рядом нет Аэно, он будет только ворочаться, какой бы удобной ни была кровать. Думать, вспоминать…

Почему-то вспомнилась не Лашши, а обескураженное лицо матери и решительное — Аэно, когда пришли сказать, что с Кэйлоком беда.

— Да, у меня есть украшения от сына, — нэх Орта поднялась из кресла, резким жестом велела им следовать за ней.

Спальня главы рода Солнечных располагалась на том же этаже, что кабинет, только почти в самом центре здания, и была на удивление просто и уютно обставленной. По крайне мере, Кэльха с детства удивлял контраст между кабинетом, этой комнатой и характером матери. Как три разных человека, право слово. Но в тот момент он не осматривался, не разглядывал многочисленные безделушки на полках, а следил, как она достает из ящика комода простенькую деревянную шкатулку.

— Вот.

В шкатулке лежал затейливый бронзовый гарнитур: ажурные серьги, крупная брошь и тонкий, филигранной работы браслет, просто полоска металла, прорезанная узором так, что на нее дышать было страшно — не погнуть бы, не то, что надеть и носить. А еще было страшно увидеть, как передернуло Аэно от одного только взгляда на украшения.

— Нэх Орта, вы носили это? — юный огневик тогда постарался скрыть проскользнувшую в голосе гадливость, но Кэльх знал его достаточно долго, чтобы услышать и понять: Аэно, будь его воля, немедленно бы отправил бронзовые безделушки в горн, если не сжег так же, как обруч и кольцо.

— Нет, у меня от бронзы руки идут пятнами, да и у девочек тоже, — Орта поджала губы: ей разговор не нравился, но сама она спросит потом, как Аэно закончит задавать вопросы. — Ношу только это, Кэйлок хотел на переплавку кинуть, но я не дала.

Она вытянула из-под воротника тонкую цепочку, на которой покачивался золотой кулон, просто почти бесформенная капля металла с впаянным в нее тепло-медовым камушком.

— Вы позволите потрогать? — Аэно всматривался в кулон очень внимательно, хмурился, но не так, как при взгляде на бронзу.

Пожав плечами, нэх Орта и вовсе поставила шкатулку на комод, а цепочку расстегнула и протянула Аэно. Он почти и не касался металла, просто провел рукой вдоль цепочки, задержал ладонь напротив кулона… и выдохнул с заметным облегчением:

— Чист. — И тут же вскинул на женщину требовательный взгляд, словно имел на то право: — Нэх Орта, прикажите нэх Рише и Шиме принести все, что им делал брат. Прошу вас, это важно.

Ответный взгляд был тяжел, как кузнечный молот, тот, на который Аэно только поглядел, широко распахнув глаза, но не рискнул даже потрогать.