Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
Добавить в моё избранное
358 мин, 31 сек 8255
Я подожду здесь или за дверью, если желаешь, — все же рискнул перебить отца Аэно.
— В чем дело? — уже взявшийся за внушительную стопку бумаг нехо положил её на место, одним жестом обозначая порядок. Что бы он ни хотел сказать старшему нехину, это могло подождать. Аэно вместо немедленного ответа зашел за спинку его кресла и накрепко закрыл окно, с силой вогнав штыри защелок в пазы. Затем вернулся на свое место, переглянулся с братом и заговорил.
Когда он закончил, на Эфар-танн обрушилась звенящая тишина. Такая бывает перед началом лютой бури, когда в самом воздухе, кажется, возникают кристаллики льда и его становится почти невозможно вдохнуть. Если и был еще кто в замке не осведомлен, что в кабинете нехо идет тяжелый разговор, то в этот момент их не осталось.
А потом ударил ветер. Хрусталь пошел трещинами с первого же удара, затрещал жалобно, но выдержал, не раскололся. Мастер, не первый раз чинивший окно, старался каждый раз творить на совесть.
— С чего ты вообще взял, Аэно, — голос нехо звенел от сдерживаемого гнева, — что этот… Червь достоин Нии? Ты знал его? Ты шел с ним бок о бок?
— Я знаю свою сестру, отец. И умею спрашивать людей о людях, — чем больше ярился ветер, тем спокойнее становился Аэно, собираясь за щитом своей силы. — К тому же, не стоит пренебрежительно отзываться о нэх, который получил прозвище, пусть даже оно звучит так странно для нас. Шайхадд — прекрасное приобретение для Алмазного рода, — с нажимом выделил он последние слова.
— Рода, в котором соберутся все четыре Стихии, — легко подхватил его слова Айто. — Ты боялся, что наш род перестанет быть Чистым, отец. А сейчас мы сможем не просто остаться равными — стать первыми.
— Слить все четыре Стихии воедино, принести на земли Эфара благоденствие, о котором эфараан забыли с Раскола. Принятый в род маг Земли — показатель для остальных, что здесь к темным относятся с должной лояльностью. Сюда придут те, кто умеет усмирить нутро гор, сковать крошащиеся стенки штреков без дорогостоящих крепей, расчистить перевалы и горные тропы, — в свою очередь продолжил Аэно.
Он знал, что нельзя позволить отцу взять паузу, вклиниться в нее своей яростью. Именно поэтому и Айто, и он, заранее условившись, говорили ровно, неспешно, приглушая голоса. Ветер может вырвать камень из скальной стены. Вот только ободрать с камня мох он не сумеет никогда. Они говорили, и ветра постепенно стихали, оставляя в покое многострадальное окно. Нехо молчал. Слушал. Прикидывал. Аэно по глазам видел, как отец рассматривает то будущее, которое рисовали ему сыновья. И когда Аирэн одним резким движением поднялся из-за стола, ветра снова были ему послушны.
— Где он?
Простой вопрос, но… Они двое сумели убедить отца. Теперь дело было за Сатором.
— Третий тренировочный круг.
Оба нехина слаженно поклонились и быстро вышли.
— Иди на Учебную, оттуда хорошо видно, — Аэно криво усмехнулся, снова потер висок. — Я за Кэльхом, и тоже туда. Хочу взглянуть на эту битву удэши.
Кэльха Аэно нашел быстро и, к своему неудовольствию, умудрился подцепить по дороге Ниилелу. И рад бы не брать, да та как чуяла: где Сатор, что отец, куда идете с такими лицами, почему сам потрепанный? В итоге, когда поднялись на башню, Ния, едва взглянув вниз, с писком вцепилась в ладонь Аэно и рукав Айто. Потому что там, внизу, нехо Аирэн что-то резко сказал Сатору — и зашевелилась груда щебня, в момент обтекая тело земляного, взметнулись ветра, подбрасывая нехо вверх.
Первые удары были настолько быстрыми, что уследить едва вышло. Метнулся вперед Шайхадд, мотнув тяжелой головой, пытаясь сбить нехо, зацепились за бугристую морду обрывки лент — и она тут же вскинулась назад от мощного удара. Свист ветра был слышен даже на башне, удары следовали один за другим, выбивая из тела каменного черве-змея огромные куски. Тот вертелся волчком, расшвыривая хвостом осколки, пытаясь сбить верткого воздушника, который, будто насмехаясь, не влетал выше, просто уворачивался от снарядов.
Земля против воздуха: ситуация, в общем-то, патовая. С земли сложно что-то разглядеть наверху, если не высовываться магу, с воздуха тяжело пробить защитный слой камня. Но нехо и здесь смог удивить: в какой-то момент он прянул в небо, и… Шайхадд начал подниматься следом, извиваясь, будто нанизанный на крючок червь.
Взвизгнула Ния, выругался Кэльх, то ли восхищенно, то ли потрясенно, а каменное тело все билось, под ударами стихии постепенно осыпаясь песком и осколками. Это было поражение, Аирэну довольно было просто вымотать противника. Сатор, кажется, тоже понимал это, потому что Шайхадд просто… взорвался. Песок и камни, взлетевшие в воздух, закрыли обзор, более того, они и не думали падать на землю, подхваченные взметнувшимся смерчем.
Ниилела резко дернулась, но на ее плечи с двух сторон легли руки братьев, почти пригвоздив к смотровой площадке, и по щекам быстро-быстро потекли капли.
— В чем дело? — уже взявшийся за внушительную стопку бумаг нехо положил её на место, одним жестом обозначая порядок. Что бы он ни хотел сказать старшему нехину, это могло подождать. Аэно вместо немедленного ответа зашел за спинку его кресла и накрепко закрыл окно, с силой вогнав штыри защелок в пазы. Затем вернулся на свое место, переглянулся с братом и заговорил.
Когда он закончил, на Эфар-танн обрушилась звенящая тишина. Такая бывает перед началом лютой бури, когда в самом воздухе, кажется, возникают кристаллики льда и его становится почти невозможно вдохнуть. Если и был еще кто в замке не осведомлен, что в кабинете нехо идет тяжелый разговор, то в этот момент их не осталось.
А потом ударил ветер. Хрусталь пошел трещинами с первого же удара, затрещал жалобно, но выдержал, не раскололся. Мастер, не первый раз чинивший окно, старался каждый раз творить на совесть.
— С чего ты вообще взял, Аэно, — голос нехо звенел от сдерживаемого гнева, — что этот… Червь достоин Нии? Ты знал его? Ты шел с ним бок о бок?
— Я знаю свою сестру, отец. И умею спрашивать людей о людях, — чем больше ярился ветер, тем спокойнее становился Аэно, собираясь за щитом своей силы. — К тому же, не стоит пренебрежительно отзываться о нэх, который получил прозвище, пусть даже оно звучит так странно для нас. Шайхадд — прекрасное приобретение для Алмазного рода, — с нажимом выделил он последние слова.
— Рода, в котором соберутся все четыре Стихии, — легко подхватил его слова Айто. — Ты боялся, что наш род перестанет быть Чистым, отец. А сейчас мы сможем не просто остаться равными — стать первыми.
— Слить все четыре Стихии воедино, принести на земли Эфара благоденствие, о котором эфараан забыли с Раскола. Принятый в род маг Земли — показатель для остальных, что здесь к темным относятся с должной лояльностью. Сюда придут те, кто умеет усмирить нутро гор, сковать крошащиеся стенки штреков без дорогостоящих крепей, расчистить перевалы и горные тропы, — в свою очередь продолжил Аэно.
Он знал, что нельзя позволить отцу взять паузу, вклиниться в нее своей яростью. Именно поэтому и Айто, и он, заранее условившись, говорили ровно, неспешно, приглушая голоса. Ветер может вырвать камень из скальной стены. Вот только ободрать с камня мох он не сумеет никогда. Они говорили, и ветра постепенно стихали, оставляя в покое многострадальное окно. Нехо молчал. Слушал. Прикидывал. Аэно по глазам видел, как отец рассматривает то будущее, которое рисовали ему сыновья. И когда Аирэн одним резким движением поднялся из-за стола, ветра снова были ему послушны.
— Где он?
Простой вопрос, но… Они двое сумели убедить отца. Теперь дело было за Сатором.
— Третий тренировочный круг.
Оба нехина слаженно поклонились и быстро вышли.
— Иди на Учебную, оттуда хорошо видно, — Аэно криво усмехнулся, снова потер висок. — Я за Кэльхом, и тоже туда. Хочу взглянуть на эту битву удэши.
Кэльха Аэно нашел быстро и, к своему неудовольствию, умудрился подцепить по дороге Ниилелу. И рад бы не брать, да та как чуяла: где Сатор, что отец, куда идете с такими лицами, почему сам потрепанный? В итоге, когда поднялись на башню, Ния, едва взглянув вниз, с писком вцепилась в ладонь Аэно и рукав Айто. Потому что там, внизу, нехо Аирэн что-то резко сказал Сатору — и зашевелилась груда щебня, в момент обтекая тело земляного, взметнулись ветра, подбрасывая нехо вверх.
Первые удары были настолько быстрыми, что уследить едва вышло. Метнулся вперед Шайхадд, мотнув тяжелой головой, пытаясь сбить нехо, зацепились за бугристую морду обрывки лент — и она тут же вскинулась назад от мощного удара. Свист ветра был слышен даже на башне, удары следовали один за другим, выбивая из тела каменного черве-змея огромные куски. Тот вертелся волчком, расшвыривая хвостом осколки, пытаясь сбить верткого воздушника, который, будто насмехаясь, не влетал выше, просто уворачивался от снарядов.
Земля против воздуха: ситуация, в общем-то, патовая. С земли сложно что-то разглядеть наверху, если не высовываться магу, с воздуха тяжело пробить защитный слой камня. Но нехо и здесь смог удивить: в какой-то момент он прянул в небо, и… Шайхадд начал подниматься следом, извиваясь, будто нанизанный на крючок червь.
Взвизгнула Ния, выругался Кэльх, то ли восхищенно, то ли потрясенно, а каменное тело все билось, под ударами стихии постепенно осыпаясь песком и осколками. Это было поражение, Аирэну довольно было просто вымотать противника. Сатор, кажется, тоже понимал это, потому что Шайхадд просто… взорвался. Песок и камни, взлетевшие в воздух, закрыли обзор, более того, они и не думали падать на землю, подхваченные взметнувшимся смерчем.
Ниилела резко дернулась, но на ее плечи с двух сторон легли руки братьев, почти пригвоздив к смотровой площадке, и по щекам быстро-быстро потекли капли.
Страница 72 из 98
