Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
Добавить в моё избранное
358 мин, 31 сек 8260
Лицо ушедшей женщины выражало всю глубину презрения к абсолютно бесстыдным огневикам. А эти двое после долго хохотали, правда, веселья в этом смехе было маловато: оба слишком хорошо понимали, что слуги разнесут слух, как ветер, и вскоре обо всем будут знать все заинтересованные в низвержении рода анн-Теалья анн-Эфар лица. Именно это было нужно нехо Аирэну. Он не хотел подставлять сына и его избранника, но сейчас, на пороге войны, не было места щепетильности. Хороши все средства достижения цели, с остальным будут разбираться позже.
— Я натаскал тебя достаточно, сын, чтобы ты сумел защитить себя и Кэльха. Вы сработанная пара, — нехо усмехнулся, — клинок и щит. Даже в мое время таких было мало.
Аэно тогда лишь склонил голову: справятся. Как всегда справлялись, вместе, и никак иначе.
И именно так, вместе, они и отправились по внезапному приглашению, прочтя которое, Кэльх надолго закаменел лицом. Аэно тоже не испытывал душевного подъема, взглянув на имя отправителя. Перед глазами, словно выжженная на обратной стороне век, встала картина деревенской площади, усеянной останками защитников. Им предстоял визит к нехо, сыновьям которого Аэно отдавал последний долг огненного погребения.
Ехать пришлось через весь Неаньял, что тоже радости не доставило: ветер дул с моря, промозглый, несущий грядущие зимние холода. Да еще и Замса с собой тащить пришлось, чтобы не выпускать из виду. С него сталось бы отправиться прогуляться и огрести неприятностей не только на свой загривок. Хотя до этой поры все дни, что пришлось провести в Неаньяле, он смирно сидел в поместье и не рвался никуда, но ни один, ни второй огневики не могли поручиться, что так будет и впредь. А тут под присмотром — и уже спокойнее. Хоть в чем-то.
Нехо Тамириль анн-Матонаи приходился отцом близнецам анн-Фарин. Уйдя в род супруги, он не сменил имя рода, анн-Фарин не были так уж щепетильны относительно всей этой мишуры. Но сыновья взяли имя материнского рода, по этому поводу анн-Матонаи едва на пену не изошли: род и без того большой, делить еще майорат на «лишних»! Анн-Фарин только плечами пожали: они сидели на судоходной реке, так что чем больше семья, тем лучше, торговля дело такое, что работа найдется всем. А даже если не торговать — за рекой, портом и судами кому-то ведь смотреть надо? В итоге пришлому нехо с супругой отдали заставу как раз на границе двух родов, на островке, делившем реку надвое. Один рукав уходил к морю, другой — во владения анн-Матонаи.
Это все Аэно вкратце пересказал Кэльху, чтобы понял ситуацию. Потеря близнецов не ударила по роду, но вот как перенес её отец — вопрос. И зачем вызвал — тоже не ясно. Хотел спросить, как все было? Так это Теиля бы… Похоронили ли с честью? Ну, разве что. В общем, ехали и гадали, не было желания ни любоваться на мосты и прочие изыски, ни даже разговаривать. Оба внимательно следили за Замсом, тот же покачивался себе в седле и даже не ежился, хотя ему вряд ли было комфортно под порывами промозглого соленого ветра. Удивились разве что когда приехали. Нехо Тамириль довольствовался небольшим, на одну семью домиком, а не жил вместе с семейством супруги. Видимо, привык на своем острове к самостоятельности. Даже конюшни у него не было, пришлось привязывать лошадей к коновязи.
Дверь им открыла пожилая служанка, настолько старая, что ей было все равно, кто там пришел: огневики, земляные, искаженные… К хозяину так к хозяину, проводить, так проводить. Она на удивление бодро двинулась по лестнице на второй этаж, оставив их в коридоре около двери кабинета, только постучалась, прежде чем уйти.
— Войдите, — прозвучало повелительное. Нехо Тамириль был воином, уже по одному приказу стало ясно: привык командовать гарнизоном заставы. Собственно, воина они и увидели. Пусть и очень похожего на собственного близнеца, главу рода анн-Матонаи, но отличие было разительным, особенно для них и именно сейчас. И его горе, надежно, как ему казалось, скрытое за щитом силы, ядом плескалось в ярко-голубых глазах. Даже близко не сравнить с тем, с какой злобой смотрел его брат на Теиля. Этот нехо уж точно не отверг бы сыновей, что бы они ни сотворили.
Говорить в этот раз предстояло Аэно, Кэльх все-таки был в Неаньяле всего лишь гостем, статус Хранителя здесь не значил почти ничего.
— Приветствую, нехо анн-Матонаи, — Аэно наизусть помнил строки Кодекса, поэтому сделал шаг вперед, коснулся ладонью груди напротив сердца и отчеканил: — Разделенное горе да не отравит сердце. Чистое пламя подарило последний покой тем, кто был достоин, имена их останутся в памяти рода и тех, кому сыновья анн-Фарин стали щитом.
— Я, Кэльх Хранитель, тому свидетель: род Солнечных всегда будет помнить тех, кто защитил наших младших детей, — может быть, Кэльх и не знал Кодекса, но его слова шли от души, а что рука легла в похожем жесте, так огонь — он в груди горит.
— Я благодарю тех, кто дал покой моим сыновьям, — нехо переломился в глубоком поклоне.
— Я натаскал тебя достаточно, сын, чтобы ты сумел защитить себя и Кэльха. Вы сработанная пара, — нехо усмехнулся, — клинок и щит. Даже в мое время таких было мало.
Аэно тогда лишь склонил голову: справятся. Как всегда справлялись, вместе, и никак иначе.
И именно так, вместе, они и отправились по внезапному приглашению, прочтя которое, Кэльх надолго закаменел лицом. Аэно тоже не испытывал душевного подъема, взглянув на имя отправителя. Перед глазами, словно выжженная на обратной стороне век, встала картина деревенской площади, усеянной останками защитников. Им предстоял визит к нехо, сыновьям которого Аэно отдавал последний долг огненного погребения.
Ехать пришлось через весь Неаньял, что тоже радости не доставило: ветер дул с моря, промозглый, несущий грядущие зимние холода. Да еще и Замса с собой тащить пришлось, чтобы не выпускать из виду. С него сталось бы отправиться прогуляться и огрести неприятностей не только на свой загривок. Хотя до этой поры все дни, что пришлось провести в Неаньяле, он смирно сидел в поместье и не рвался никуда, но ни один, ни второй огневики не могли поручиться, что так будет и впредь. А тут под присмотром — и уже спокойнее. Хоть в чем-то.
Нехо Тамириль анн-Матонаи приходился отцом близнецам анн-Фарин. Уйдя в род супруги, он не сменил имя рода, анн-Фарин не были так уж щепетильны относительно всей этой мишуры. Но сыновья взяли имя материнского рода, по этому поводу анн-Матонаи едва на пену не изошли: род и без того большой, делить еще майорат на «лишних»! Анн-Фарин только плечами пожали: они сидели на судоходной реке, так что чем больше семья, тем лучше, торговля дело такое, что работа найдется всем. А даже если не торговать — за рекой, портом и судами кому-то ведь смотреть надо? В итоге пришлому нехо с супругой отдали заставу как раз на границе двух родов, на островке, делившем реку надвое. Один рукав уходил к морю, другой — во владения анн-Матонаи.
Это все Аэно вкратце пересказал Кэльху, чтобы понял ситуацию. Потеря близнецов не ударила по роду, но вот как перенес её отец — вопрос. И зачем вызвал — тоже не ясно. Хотел спросить, как все было? Так это Теиля бы… Похоронили ли с честью? Ну, разве что. В общем, ехали и гадали, не было желания ни любоваться на мосты и прочие изыски, ни даже разговаривать. Оба внимательно следили за Замсом, тот же покачивался себе в седле и даже не ежился, хотя ему вряд ли было комфортно под порывами промозглого соленого ветра. Удивились разве что когда приехали. Нехо Тамириль довольствовался небольшим, на одну семью домиком, а не жил вместе с семейством супруги. Видимо, привык на своем острове к самостоятельности. Даже конюшни у него не было, пришлось привязывать лошадей к коновязи.
Дверь им открыла пожилая служанка, настолько старая, что ей было все равно, кто там пришел: огневики, земляные, искаженные… К хозяину так к хозяину, проводить, так проводить. Она на удивление бодро двинулась по лестнице на второй этаж, оставив их в коридоре около двери кабинета, только постучалась, прежде чем уйти.
— Войдите, — прозвучало повелительное. Нехо Тамириль был воином, уже по одному приказу стало ясно: привык командовать гарнизоном заставы. Собственно, воина они и увидели. Пусть и очень похожего на собственного близнеца, главу рода анн-Матонаи, но отличие было разительным, особенно для них и именно сейчас. И его горе, надежно, как ему казалось, скрытое за щитом силы, ядом плескалось в ярко-голубых глазах. Даже близко не сравнить с тем, с какой злобой смотрел его брат на Теиля. Этот нехо уж точно не отверг бы сыновей, что бы они ни сотворили.
Говорить в этот раз предстояло Аэно, Кэльх все-таки был в Неаньяле всего лишь гостем, статус Хранителя здесь не значил почти ничего.
— Приветствую, нехо анн-Матонаи, — Аэно наизусть помнил строки Кодекса, поэтому сделал шаг вперед, коснулся ладонью груди напротив сердца и отчеканил: — Разделенное горе да не отравит сердце. Чистое пламя подарило последний покой тем, кто был достоин, имена их останутся в памяти рода и тех, кому сыновья анн-Фарин стали щитом.
— Я, Кэльх Хранитель, тому свидетель: род Солнечных всегда будет помнить тех, кто защитил наших младших детей, — может быть, Кэльх и не знал Кодекса, но его слова шли от души, а что рука легла в похожем жесте, так огонь — он в груди горит.
— Я благодарю тех, кто дал покой моим сыновьям, — нехо переломился в глубоком поклоне.
Страница 77 из 98
