Фандом: Гарри Поттер. Рон и Гарри все еще пытаются все исправить…
Добавить в моё избранное
10 мин, 22 сек 14729
Василиск уныло смотрел вниз, в темноту, в которой исчез Гарри Поттер.
Внизу было тихо и мокро, где-то под брюхом Рон ощущал колючие камни, нудные капли долбили по спине, попадая как раз в то место, откуда выпала чешуйка, было жутко и тревожно, а больше всего ужасно трудно ждать.
«Скорее бы Гарри вернулся!» — с тоской подумал Рон, немного подвинувшись и устраиваясь удобнее.
Камни перестали больно давить и вода перестала капать на чешую, но зато теперь по его телу кто-то взбирался, цепляясь острыми когтями.
Маленькое нахальное горячее существо карабкалось наверх отчаянно и быстро, передвижения крохотного тельца были какими-то жуткими, хищными.
Это еще кто?! Когда-то давно, еще в детстве, Рон надел шапку, в которую пробралась мышь, и та в панике рванула на свободу — по его волосам, по воротнику свитера, вниз по спине. Он помнил этот дикий маленький комок, хватающийся за его одежду и передвигающийся по его телу бесцеремонно и как-то опасно, что ли. Так вот сейчас ощущение было такое же, с той лишь разницей, что комок взбирался наверх, к его голове, больно впиваясь когтями между чешуй.
— Ай-ай! — заорал Рон не своим голосом, дрыгаясь всем длинным змеиным телом. Его накрыла паника, он подумал, что это какие-то пещерные противные неведомые твари, напуганные Поттером, выбираются на волю. Его воображение рисовало ему как хищный, дикий, грязный, злой зверек взбирается ему на голову, в волосы, или, чего доброго, впивается острыми зубами в ухо, прокусывая до крови!
Хотя, к черту, какие у василиска уши?
Крохотное тельце, скрежетнув когтями по чешуе, оттолкнулось сильными лапами от тела василиска, и из разлома выпрыгнул довольно крупный книззл со шкурой приятного коричневого окраса, испещренной черными пятнами. Вероятнее всего в пещеры он полез охотиться на тех самых крыс, которых заметил Рон, и нечаянно обменялся телами с Гарри. Напуганный превращением, он в теле Гарри во весь дух несся теперь на четвереньках прочь в неизвестном направлении, а Гарри, потеряв свое тело из виду, выбрался наружу уже в виде книззла.
Вздыбив шерсть на загривке, книззл раздраженно бил себя по бокам длинным хвостом с черной кисточкой на конце, злобно урча и воя. Во рту его, зажатый в острых кошачьих зубах, поблескивал амулет.
Можно было бы сказать, что в тот момент сердце Рона ушло в пятки, да только пяток у него не было.
— Гарри, — простонал Рон, совершенно уничтоженный видом того, как его друг, усевшись на задницу, с остервенением вычесывая задней лапой блох из огромного уха, тихо ругается по-кошачьи. — Да что же нам теперь делать-то, Гарри?!
Книззл молчал, смачно вылизывая покрытое светло-кремовым мехом пузо, и Рон скривился, зажмурился, с отвращением отвернувшись, когда кот приступил к самому интересному, растопырив в разные стороны задние лапы.
— Да прекрати ты! — взмолился Рон, когда книззл с упоением продолжил свой туалет, растопырив пальцы и часто покусывая пятку острыми меленькими зубками. — Что нам теперь делать-то?!
Книззл приоткрыл блаженно зажмуренные зеленые глаза, в них промелькнула тревожная мысль, он подскочил и ткнулся носом в блестящую безделушку. Амулет лежал на земле, таинственно поблескивая, и было совершенно неясно что с ним делать дальше.
— Гарри, мы сами не справимся, — простонал Рон, избегая смотреть на друга. — Нет, нет, я не хочу больше впутывать в это девчонок, даже подумать страшно в кого они могут превратиться! Представь, что Джинни станет крысой и ты ее съешь!
Книззл еле слышно мяукнул, соглашаясь с Роном, и тот закачался из стороны в сторону, накрепко зажмурив глаза.
— Думай, Рон, думай! — шептал он. — Кого нам позвать на помощь?
— Ма-а-а, — протянул книззл. — Ма-а-а…
— МакГонагалл?! — выпалил Рон, и книззл, подтверждая его догадку, подскочил, выгнув спину дугой и размахивая хвостом. Наверное, он и потерся бы головой об жесткую чешую василиска, но Рон отпрянул, уворачиваясь от этого проявления радости.
— Гарри, держи себя в руках! — умоляюще проговорил Рон. — Что с тобой такое?!
Ах, этот оборотный талисман!
Вероятно, если бы Гарри мог говорить, он ответил бы на этот вопрос очень поэтично.
Он рассказал бы другу как красивая весенняя молодая луна, как манит полный таинственных ароматов воздух, как хочется петь и как сердце жаждет любви.
Словом, у Гарри был гон и он отчаянно желал найти ту, которой он может высказать все то, что тревожило его нежную душу молодого книззла.
— Гарри, прекрати! — яростный кошачий ор, воспевающий силу любви, перебил гневный оклик Рона, который, казалось, со злости был готов проглотить озверевшего Поттера. — Послушай меня! На минутку возьми себя в… в лапы и послушай меня! Сходи к МакГонагалл, она же анимаг, она превратится в кошку и поймет тебя! Может, есть какой-то выход, он должен быть, Гарри, иначе нам конец!
Внизу было тихо и мокро, где-то под брюхом Рон ощущал колючие камни, нудные капли долбили по спине, попадая как раз в то место, откуда выпала чешуйка, было жутко и тревожно, а больше всего ужасно трудно ждать.
«Скорее бы Гарри вернулся!» — с тоской подумал Рон, немного подвинувшись и устраиваясь удобнее.
Камни перестали больно давить и вода перестала капать на чешую, но зато теперь по его телу кто-то взбирался, цепляясь острыми когтями.
Маленькое нахальное горячее существо карабкалось наверх отчаянно и быстро, передвижения крохотного тельца были какими-то жуткими, хищными.
Это еще кто?! Когда-то давно, еще в детстве, Рон надел шапку, в которую пробралась мышь, и та в панике рванула на свободу — по его волосам, по воротнику свитера, вниз по спине. Он помнил этот дикий маленький комок, хватающийся за его одежду и передвигающийся по его телу бесцеремонно и как-то опасно, что ли. Так вот сейчас ощущение было такое же, с той лишь разницей, что комок взбирался наверх, к его голове, больно впиваясь когтями между чешуй.
— Ай-ай! — заорал Рон не своим голосом, дрыгаясь всем длинным змеиным телом. Его накрыла паника, он подумал, что это какие-то пещерные противные неведомые твари, напуганные Поттером, выбираются на волю. Его воображение рисовало ему как хищный, дикий, грязный, злой зверек взбирается ему на голову, в волосы, или, чего доброго, впивается острыми зубами в ухо, прокусывая до крови!
Хотя, к черту, какие у василиска уши?
Крохотное тельце, скрежетнув когтями по чешуе, оттолкнулось сильными лапами от тела василиска, и из разлома выпрыгнул довольно крупный книззл со шкурой приятного коричневого окраса, испещренной черными пятнами. Вероятнее всего в пещеры он полез охотиться на тех самых крыс, которых заметил Рон, и нечаянно обменялся телами с Гарри. Напуганный превращением, он в теле Гарри во весь дух несся теперь на четвереньках прочь в неизвестном направлении, а Гарри, потеряв свое тело из виду, выбрался наружу уже в виде книззла.
Вздыбив шерсть на загривке, книззл раздраженно бил себя по бокам длинным хвостом с черной кисточкой на конце, злобно урча и воя. Во рту его, зажатый в острых кошачьих зубах, поблескивал амулет.
Можно было бы сказать, что в тот момент сердце Рона ушло в пятки, да только пяток у него не было.
— Гарри, — простонал Рон, совершенно уничтоженный видом того, как его друг, усевшись на задницу, с остервенением вычесывая задней лапой блох из огромного уха, тихо ругается по-кошачьи. — Да что же нам теперь делать-то, Гарри?!
Книззл молчал, смачно вылизывая покрытое светло-кремовым мехом пузо, и Рон скривился, зажмурился, с отвращением отвернувшись, когда кот приступил к самому интересному, растопырив в разные стороны задние лапы.
— Да прекрати ты! — взмолился Рон, когда книззл с упоением продолжил свой туалет, растопырив пальцы и часто покусывая пятку острыми меленькими зубками. — Что нам теперь делать-то?!
Книззл приоткрыл блаженно зажмуренные зеленые глаза, в них промелькнула тревожная мысль, он подскочил и ткнулся носом в блестящую безделушку. Амулет лежал на земле, таинственно поблескивая, и было совершенно неясно что с ним делать дальше.
— Гарри, мы сами не справимся, — простонал Рон, избегая смотреть на друга. — Нет, нет, я не хочу больше впутывать в это девчонок, даже подумать страшно в кого они могут превратиться! Представь, что Джинни станет крысой и ты ее съешь!
Книззл еле слышно мяукнул, соглашаясь с Роном, и тот закачался из стороны в сторону, накрепко зажмурив глаза.
— Думай, Рон, думай! — шептал он. — Кого нам позвать на помощь?
— Ма-а-а, — протянул книззл. — Ма-а-а…
— МакГонагалл?! — выпалил Рон, и книззл, подтверждая его догадку, подскочил, выгнув спину дугой и размахивая хвостом. Наверное, он и потерся бы головой об жесткую чешую василиска, но Рон отпрянул, уворачиваясь от этого проявления радости.
— Гарри, держи себя в руках! — умоляюще проговорил Рон. — Что с тобой такое?!
Ах, этот оборотный талисман!
Вероятно, если бы Гарри мог говорить, он ответил бы на этот вопрос очень поэтично.
Он рассказал бы другу как красивая весенняя молодая луна, как манит полный таинственных ароматов воздух, как хочется петь и как сердце жаждет любви.
Словом, у Гарри был гон и он отчаянно желал найти ту, которой он может высказать все то, что тревожило его нежную душу молодого книззла.
— Гарри, прекрати! — яростный кошачий ор, воспевающий силу любви, перебил гневный оклик Рона, который, казалось, со злости был готов проглотить озверевшего Поттера. — Послушай меня! На минутку возьми себя в… в лапы и послушай меня! Сходи к МакГонагалл, она же анимаг, она превратится в кошку и поймет тебя! Может, есть какой-то выход, он должен быть, Гарри, иначе нам конец!
Страница 1 из 3
