Фандом: Гарри Поттер. Рон и Гарри все еще пытаются все исправить…
Добавить в моё избранное
10 мин, 22 сек 14730
Я так и проживу в мокрой вонючей дыре всю жизнь, как какой-то червяк, а ты… ты навсегда останешься комком шерсти и будешь вылизывать себе зад!
Рон потряс головой, прогоняя эти ужасные мысли, зажмурился покрепче и продолжил:
— Давай сделаем так. Я останусь здесь, сторожить этого, — Рон кивнул на ворочающегося связанного василиска в человеческом теле, изрыгающего грязные ругательства на парселтанге, — и амулет. А ты иди к МакГонагалл и попроси у нее помощи. Только умоляю, поскорее! Это наш последний шанс!
Книззл коротко мяукнул, махнул хвостом и исчез в наваливающейся на землю темноте. А Рон, тихонько вздохнув, осторожно обвил кольцами дрыгающееся тело и накрыл хвостом амулет — так было спокойнее…
А луна в самом деле была хороша!
МакГонагалл, мурлыкая про себя песенку, с наслаждением уселась в уютное кресло, принимающее уставшего человека в свои плюшевые объятья и убаюкивающее своей мягкостью. К вечеру стало достаточно прохладно, но из раскрытого окна лился такой чудесный аромат цветущего сада, что МакГонагалл не стала закрывать створки. Вместо этого она придвинулась ближе к ярко пылающему камину, подставив блаженном теплу слегка замерзшие ступни, и с наслаждением пригубила чашку горячего ароматного чая. Рядом, на низеньком столике, блестел начищенный серебряный чайник, на тонкой фарфоровой тарелке остывало свежее печенье.
Крупный котище-книззл нарушил эту идиллию, бесцеремонно запрыгнув в окно.
Не успела Минерва МакГонагалл и глазом моргнуть, как он настряпал грязных отпечатков на подоконнике и начищенных полах, а затем и вовсе вскочил на столик и обнюхал печенье, подергивая роскошными усами.
— Это что такое? — выдохнула женщина, изумленно приподнявшись в кресле. В ее голосе, обычно таком строгом и холодном, послышались нотки изумления и растерянности, когда книззл, обмахнув хвостом тарелку с лакомством, уселся на столе, смирно сложив лапки и уставился на МакГонагалл зелеными внимательными глазами.
Взгляд книззла показался ей определенно знакомым, и Миневра чуть потерла виски, собираясь с мыслями.
— Так, — строго произнесла она. — Ты ведь что-то хочешь сказать мне, дружок? Не так ли?
Книззл чуть слышно, и, как ей показалось, почтительно мяукнул, зажмурив глаза, и женщина, покачав головой, встала с кресла.
— Ну хорошо…
Гарри никогда не мог уловить тот момент, когда МакГонагалл превращается в кошку, не увидел он его и сейчас. Миг назад на прикаминном коврике стояла женщина в строгом элегантном платье из зеленого бархата, а сейчас там была уже серая полосатая кошка.
— Ну-у, — протянула МакГонагалл, помахивая хвостом, — что у вас? Говорите.
— Добрый вечер, профессор, — почтительно произнес книззл и Минерва от удивления так и села на свой хвост.
— Поттер?! Но что вы? как вы?
— Оборотный амулет, мэм, — почтительно произнес Гарри и его уши печально опустились, он понурился, всем своим несчастным видом выказывая свое раскаяние. — Джинни и Гермиона поменялись телами при помощи этого амулета а потом потеряли его, нечаянно, и мы с Роном…
— Еще и мистер Уизли?! Отлично! А он, надеюсь, не в крысу и не в мышь превратился, мистер Поттер?!
— О, нет, что вы, мэм! — испуганно воскликнул Поттер. — Он жив, с ним все в порядке! Но он теперь в теле василиска… Мы хотели превратить его с василиском обратно, но, похоже, талисман работает только в одну сторону…
— Это вы называете порядком?! Вот что значит — самонадеянность и глупость! Волшебные вещи требуют бережного с собой обращения!
МакГонагалл раздраженно чихнула и обошла Поттера кругом, подергивая хвостом.
Глаза на ее круглой кошачьей мордочке совершенно очаровательно горели гневом и Гарри неприлично громко замурлыкал, зажмурившись.
— И как я не замечал, — вкрадчиво мяукнул Поттер, — что вам очень идет, когда вы сердитесь?
— Не пытайтесь смягчить мой гнев, Поттер!
— Да что вы, мэм. Я просто говорю, что ваша шерсть… вам кто-нибудь говорил, что у вас очень красивая шерсть, и эти полоски вас очень стройнят…
— Поттер!
Грозное мяуканье МакГонагалл прервало хриплое завывание мартовского книззла. Нервно отряхивая юбку, сердито сопя, МакГонагалл вновь стояла на коврике у камина, испепеляя книззла, трущегося о ее ноги, яростным взглядом.
— Я прощаю вас только потому, Поттер, — произнесла наконец МакГонагалл, справившись с чувствами и обретая душевное равновесие, — что вы находитесь под действием… множества факторов. Так, хорошо. Посмотрим, чем вам можно помочь.
Из застекленного шкафа Минерва вытащила старый справочник, описывающий все известные артефакты, и, усевшись в свое кресло, раскрыла пожелтевшие страницы книги.
— Посмотрим, посмотрим, — повторила она, сдвинув очки на кончик носа, вглядываясь в описания и рисунки, сделанные выцветшими от времени чернилами.
Рон потряс головой, прогоняя эти ужасные мысли, зажмурился покрепче и продолжил:
— Давай сделаем так. Я останусь здесь, сторожить этого, — Рон кивнул на ворочающегося связанного василиска в человеческом теле, изрыгающего грязные ругательства на парселтанге, — и амулет. А ты иди к МакГонагалл и попроси у нее помощи. Только умоляю, поскорее! Это наш последний шанс!
Книззл коротко мяукнул, махнул хвостом и исчез в наваливающейся на землю темноте. А Рон, тихонько вздохнув, осторожно обвил кольцами дрыгающееся тело и накрыл хвостом амулет — так было спокойнее…
А луна в самом деле была хороша!
МакГонагалл, мурлыкая про себя песенку, с наслаждением уселась в уютное кресло, принимающее уставшего человека в свои плюшевые объятья и убаюкивающее своей мягкостью. К вечеру стало достаточно прохладно, но из раскрытого окна лился такой чудесный аромат цветущего сада, что МакГонагалл не стала закрывать створки. Вместо этого она придвинулась ближе к ярко пылающему камину, подставив блаженном теплу слегка замерзшие ступни, и с наслаждением пригубила чашку горячего ароматного чая. Рядом, на низеньком столике, блестел начищенный серебряный чайник, на тонкой фарфоровой тарелке остывало свежее печенье.
Крупный котище-книззл нарушил эту идиллию, бесцеремонно запрыгнув в окно.
Не успела Минерва МакГонагалл и глазом моргнуть, как он настряпал грязных отпечатков на подоконнике и начищенных полах, а затем и вовсе вскочил на столик и обнюхал печенье, подергивая роскошными усами.
— Это что такое? — выдохнула женщина, изумленно приподнявшись в кресле. В ее голосе, обычно таком строгом и холодном, послышались нотки изумления и растерянности, когда книззл, обмахнув хвостом тарелку с лакомством, уселся на столе, смирно сложив лапки и уставился на МакГонагалл зелеными внимательными глазами.
Взгляд книззла показался ей определенно знакомым, и Миневра чуть потерла виски, собираясь с мыслями.
— Так, — строго произнесла она. — Ты ведь что-то хочешь сказать мне, дружок? Не так ли?
Книззл чуть слышно, и, как ей показалось, почтительно мяукнул, зажмурив глаза, и женщина, покачав головой, встала с кресла.
— Ну хорошо…
Гарри никогда не мог уловить тот момент, когда МакГонагалл превращается в кошку, не увидел он его и сейчас. Миг назад на прикаминном коврике стояла женщина в строгом элегантном платье из зеленого бархата, а сейчас там была уже серая полосатая кошка.
— Ну-у, — протянула МакГонагалл, помахивая хвостом, — что у вас? Говорите.
— Добрый вечер, профессор, — почтительно произнес книззл и Минерва от удивления так и села на свой хвост.
— Поттер?! Но что вы? как вы?
— Оборотный амулет, мэм, — почтительно произнес Гарри и его уши печально опустились, он понурился, всем своим несчастным видом выказывая свое раскаяние. — Джинни и Гермиона поменялись телами при помощи этого амулета а потом потеряли его, нечаянно, и мы с Роном…
— Еще и мистер Уизли?! Отлично! А он, надеюсь, не в крысу и не в мышь превратился, мистер Поттер?!
— О, нет, что вы, мэм! — испуганно воскликнул Поттер. — Он жив, с ним все в порядке! Но он теперь в теле василиска… Мы хотели превратить его с василиском обратно, но, похоже, талисман работает только в одну сторону…
— Это вы называете порядком?! Вот что значит — самонадеянность и глупость! Волшебные вещи требуют бережного с собой обращения!
МакГонагалл раздраженно чихнула и обошла Поттера кругом, подергивая хвостом.
Глаза на ее круглой кошачьей мордочке совершенно очаровательно горели гневом и Гарри неприлично громко замурлыкал, зажмурившись.
— И как я не замечал, — вкрадчиво мяукнул Поттер, — что вам очень идет, когда вы сердитесь?
— Не пытайтесь смягчить мой гнев, Поттер!
— Да что вы, мэм. Я просто говорю, что ваша шерсть… вам кто-нибудь говорил, что у вас очень красивая шерсть, и эти полоски вас очень стройнят…
— Поттер!
Грозное мяуканье МакГонагалл прервало хриплое завывание мартовского книззла. Нервно отряхивая юбку, сердито сопя, МакГонагалл вновь стояла на коврике у камина, испепеляя книззла, трущегося о ее ноги, яростным взглядом.
— Я прощаю вас только потому, Поттер, — произнесла наконец МакГонагалл, справившись с чувствами и обретая душевное равновесие, — что вы находитесь под действием… множества факторов. Так, хорошо. Посмотрим, чем вам можно помочь.
Из застекленного шкафа Минерва вытащила старый справочник, описывающий все известные артефакты, и, усевшись в свое кресло, раскрыла пожелтевшие страницы книги.
— Посмотрим, посмотрим, — повторила она, сдвинув очки на кончик носа, вглядываясь в описания и рисунки, сделанные выцветшими от времени чернилами.
Страница 2 из 3
