Фандом: Очень странные дела. Майк уезжает на пару дней в Канаду, слушает гранж, бродит по Монреалю, мерзнет и… натыкается на Стива в магазине виниловых пластинок. А НЛО не существует.
Добавить в моё избранное
14 мин, 45 сек 18879
Монреаль, апрель 1996
Майк не знает, что ищет, пока не оказывается в Дорвале. И это странно, потому что Монреаль — не Штаты, а Майк — не большой поклонник путешествий.
Вот в чем штука: можно сколько угодно мечтать о том, как выберешься в большой город, поступить в Калтех, даже переехать в Кремниевую долину и работать в НАСА, но глубоко в душе остаться Майком из Хокинса, Индиана. Стремящимся избегать перемен с неменьшим упорством, чем их же себе и создавать.
Монреаль — не Эл-Эй и не Город, но у жизни здесь есть столь необходимый чуть солоноватый вкус. Монреаль переживает не лучшие дни — как вся Америка и Канада, как и Майк, — и речь вокруг, и многие надписи, вывески и таблоиды — на французском. Майк не понимает ни слова.
И хотя это должно злить: Майк ненавидит не понимать, во-первых, и иметь дело с ненавистью, во-вторых, новое место и чужой язык несут призрачное облегчение и спокойствие.
У Майка — ни одного родственника во Франции, он никогда там не был и не собирался быть, но бледная кожа, веснушки и кудрявые темные волосы еще со времен колледжа ставят незнакомцев в тупик, превращая его в долговязую мишень для бесконечных расспросов. Майк не смирился, но к двадцати пяти годам, кажется, уже привык.
Монреальцы — шутка ли — без заминки обращаются к нему на французском, и Майк, внутренне зверея, лишь хмурится в ответ.
Он гундосит администратору мотеля:
— Je ne parle pas français.
И — возможно, грубее, чем следовало — добавляет:
— Только английский, сильвупле.
А когда наконец регистрируется и забирает ключ от номера 113, то закатывает глаза и решает исследовать город самостоятельно, без чьей-либо помощи — с картой в кармане и рюкзаком на плече.
Голос Кобейна и Игги Попа — саундтрек его блужданий по совершенно нечитаемым названиям районов и улиц Монреаля: мимо ухоженного кладбища, парков со спящими на лавках бомжами, пустующими магазинами и кафе. К тому моменту, когда он проходит Старый порт Монреаля и сворачивает на улицу Пеель, его ноги гудят, а волосы растрепались на пронизывающем апрельском ветру.
Дело в том, что Майк привык полагаться на вкус Уилла. И теперь, когда купленные перед самым вылетом кассеты оказались не так плохи, а мрачный гранж стал открытием и настроением двух последних месяцев, он задумался, на что еще забивал и в чем еще готов двигаться дальше.
Поэтому когда на город обрушивается ливень, Майк не удивлен, что решает спастись от дождя в магазине виниловых пластинок. Чему он удивлен, так это знакомому лицу, стоящему за прилавком.
Майк не видел Стива с тех пор, как тот окончил школу, а заодно расстался с его сестрой и с их городом.
— Нэнс… Майк? — говорит он, выглядя не менее потрясенным.
И когда Стив улыбается, а Майк закатывает глаза на старый прикол, он думает, что Харрингтон не изменился совсем: не прибавил ни фунта веса, с его волос не убавилось ни пол унции лака, и в такой одежде Стив выглядит скорее ровесником Майка, чем Нэнс. Возможно, даже ровесником Холли.
— Привет, капитан Кирк, — отвечает Майк, по-прежнему глядя на его ярко-желтый свитер под горло, а не на внушительный ассортимент винила и кассет в магазине.
Ему не нравится то, как оборонительно звучат его слова, но он знает, что Нэнси и Джонатан виделись со Стивом на Рождество. Неизвестно, что могла сболтнуть Нэнс, и знает ли Стив о них с Уиллом вообще, но Майк не хочет рисковать, не хочет неудобных вопросов. В первую очередь, потому что не готов ответить ни на один из них даже себе.
Стив, однако, лишь показательно смотрит на конверсы Майка, затем оглядывает его толстовку с эмблемой НАСА и наушники от Walkman в руке, словно хочет сказать, что Майк — задрот каких поискать.
— Давно в Монреале? — вместо этого говорит он, обходит прилавок и прислоняется к нему спиной.
— Прилетел с утра.
— Вот как.
На входе раздается оповещатель, и в то время как Стив наклоняется ближе, Майк весь подбирается и отскакивает в сторону — начиная имитировать бурную покупательскую активность и копошась за стойкой… с местными квебекскими группами.
Напрасно.
Парень во фланелевой рубашке обращает на них ровно ноль внимания и уверенно идет к разделу рок-музыки. У него темные круги под глазами, светлые волосы торчат в разные стороны, и он выглядит как типичный торчок, лавируя между рядами и быстро продвигаясь к кассе.
Зрелище — Майк должен отметить — весьма занятное.
— Джонатан, дружище, я думал, ты уже скупил все пластинки U2 и Джимми Хендрикса в нашем магазине, — хмыкает Стив, вновь вставая за кассу. — Но ты доказал, как сильно я ошибался.
Джонатан, как назвал его Стив, молча протягивает ему несколько мятых купюр, отсчитывает доллар-центы и быстро скрывается за дверью, оставляя за собой хорошо различимый флер марихуаны.
Майк не знает, что ищет, пока не оказывается в Дорвале. И это странно, потому что Монреаль — не Штаты, а Майк — не большой поклонник путешествий.
Вот в чем штука: можно сколько угодно мечтать о том, как выберешься в большой город, поступить в Калтех, даже переехать в Кремниевую долину и работать в НАСА, но глубоко в душе остаться Майком из Хокинса, Индиана. Стремящимся избегать перемен с неменьшим упорством, чем их же себе и создавать.
Монреаль — не Эл-Эй и не Город, но у жизни здесь есть столь необходимый чуть солоноватый вкус. Монреаль переживает не лучшие дни — как вся Америка и Канада, как и Майк, — и речь вокруг, и многие надписи, вывески и таблоиды — на французском. Майк не понимает ни слова.
И хотя это должно злить: Майк ненавидит не понимать, во-первых, и иметь дело с ненавистью, во-вторых, новое место и чужой язык несут призрачное облегчение и спокойствие.
У Майка — ни одного родственника во Франции, он никогда там не был и не собирался быть, но бледная кожа, веснушки и кудрявые темные волосы еще со времен колледжа ставят незнакомцев в тупик, превращая его в долговязую мишень для бесконечных расспросов. Майк не смирился, но к двадцати пяти годам, кажется, уже привык.
Монреальцы — шутка ли — без заминки обращаются к нему на французском, и Майк, внутренне зверея, лишь хмурится в ответ.
Он гундосит администратору мотеля:
— Je ne parle pas français.
И — возможно, грубее, чем следовало — добавляет:
— Только английский, сильвупле.
А когда наконец регистрируется и забирает ключ от номера 113, то закатывает глаза и решает исследовать город самостоятельно, без чьей-либо помощи — с картой в кармане и рюкзаком на плече.
Голос Кобейна и Игги Попа — саундтрек его блужданий по совершенно нечитаемым названиям районов и улиц Монреаля: мимо ухоженного кладбища, парков со спящими на лавках бомжами, пустующими магазинами и кафе. К тому моменту, когда он проходит Старый порт Монреаля и сворачивает на улицу Пеель, его ноги гудят, а волосы растрепались на пронизывающем апрельском ветру.
Дело в том, что Майк привык полагаться на вкус Уилла. И теперь, когда купленные перед самым вылетом кассеты оказались не так плохи, а мрачный гранж стал открытием и настроением двух последних месяцев, он задумался, на что еще забивал и в чем еще готов двигаться дальше.
Поэтому когда на город обрушивается ливень, Майк не удивлен, что решает спастись от дождя в магазине виниловых пластинок. Чему он удивлен, так это знакомому лицу, стоящему за прилавком.
Майк не видел Стива с тех пор, как тот окончил школу, а заодно расстался с его сестрой и с их городом.
— Нэнс… Майк? — говорит он, выглядя не менее потрясенным.
И когда Стив улыбается, а Майк закатывает глаза на старый прикол, он думает, что Харрингтон не изменился совсем: не прибавил ни фунта веса, с его волос не убавилось ни пол унции лака, и в такой одежде Стив выглядит скорее ровесником Майка, чем Нэнс. Возможно, даже ровесником Холли.
— Привет, капитан Кирк, — отвечает Майк, по-прежнему глядя на его ярко-желтый свитер под горло, а не на внушительный ассортимент винила и кассет в магазине.
Ему не нравится то, как оборонительно звучат его слова, но он знает, что Нэнси и Джонатан виделись со Стивом на Рождество. Неизвестно, что могла сболтнуть Нэнс, и знает ли Стив о них с Уиллом вообще, но Майк не хочет рисковать, не хочет неудобных вопросов. В первую очередь, потому что не готов ответить ни на один из них даже себе.
Стив, однако, лишь показательно смотрит на конверсы Майка, затем оглядывает его толстовку с эмблемой НАСА и наушники от Walkman в руке, словно хочет сказать, что Майк — задрот каких поискать.
— Давно в Монреале? — вместо этого говорит он, обходит прилавок и прислоняется к нему спиной.
— Прилетел с утра.
— Вот как.
На входе раздается оповещатель, и в то время как Стив наклоняется ближе, Майк весь подбирается и отскакивает в сторону — начиная имитировать бурную покупательскую активность и копошась за стойкой… с местными квебекскими группами.
Напрасно.
Парень во фланелевой рубашке обращает на них ровно ноль внимания и уверенно идет к разделу рок-музыки. У него темные круги под глазами, светлые волосы торчат в разные стороны, и он выглядит как типичный торчок, лавируя между рядами и быстро продвигаясь к кассе.
Зрелище — Майк должен отметить — весьма занятное.
— Джонатан, дружище, я думал, ты уже скупил все пластинки U2 и Джимми Хендрикса в нашем магазине, — хмыкает Стив, вновь вставая за кассу. — Но ты доказал, как сильно я ошибался.
Джонатан, как назвал его Стив, молча протягивает ему несколько мятых купюр, отсчитывает доллар-центы и быстро скрывается за дверью, оставляя за собой хорошо различимый флер марихуаны.
Страница 1 из 5
