Бессознательное

— по крайней мере, тёмный не стал делать вид, что не понимает, о ком речь.

— Может, с того, что это из-за него ты проиграл?

— А может, я не настолько злопамятен, как ты?

Это звучало откровенной насмешкой, и Джек не выдержал — резким взмахом посоха послал в Кромешника вихрь ледяных осколков.

— И не настолько агрессивен, — с тихим смехом раздалось в ответ. Он что, не попал? Тёмный силуэт с бледными пятнами лица и кистей рук даже не дёрнулся.

— Ты ненавидишь Джейми за свой проигрыш, — это был уже не вопрос, а утверждение.

— Возможно, — Кромешник больше не смеялся, однако в его голосе было что-то, что нервировало Джека. Что-то, из-за чего казалось, что ему совершенно нет дела до собеседника и его претензий. — И что с того?

— Ты насылаешь на него кошмары! Прекрати это, а то!

— А то что? — снова тихий приглушённый смешок.

— А то я тебя!

— Что, мой дорогой Хранитель? Хранитель детства, добра, света… и прочей чепухи. Что ты собираешься сделать?

— Я… — сказать «я убью тебя» оказалось неожиданно сложно. Возможно, потому, что Кромешник вёл себя… неправильно. Как-то не так, как он ожидал. Возможно, потому, что Фея была права. Потому, что Северянин знал — и поэтому позволил ему распахнуть окно. — Просто оставь его в покое.

— Люди обретают покой только под могильной плитой, как говорится, — хмыкнул Кромешник, и, прежде чем Джек успел возмутиться, продолжил говорить: — Я не трогал твоего мальчика.

— Врёшь! Последний месяц ему слишком часто снятся кошмары!

— Как будто ты разбираешься, что «часто», а что «нормально».

Джек подлетел ближе, практически уперев кончик посоха в горло тёмному духу.

— Не насмешничай, не в том ты положении!

— Хорошо, я буду серьёзен, — внезапно согласился тот. — Не все кошмары исходят от меня, ты не знал?

— Мне рассказывали, — буркнул Джек, не уточняя, что «рассказывали» пару часов назад, а до того ему это в голову не приходило. — Но я ни за что не поверю, что кошмары Джейми — просто совпадение!

Кромешник молчал достаточно долго, после чего спросил:

— А с чего ты взял, что у меня вообще есть возможность навредить твоему приятелю?

Джеку померещился здесь оттенок горечи, но уж что, а это его интересовало меньше всего.

— Как будто её может не быть. Насылать кошмары — твоё любимое развлечение. Но Джейми тебе придётся оставить в покое!

— Знаешь, Фрост, как ты меня достал? — в голосе Кромешника звучала искренняя усталость. Однако Джеку очень не понравилось, как он улыбнулся после этих слов — и не зря. Тощая бледная рука неожиданно быстро метнулась вперёд, смыкаясь у него на горле и не давая отвернуться от пронзительного взгляда жёлтых глаз. — Видит Луноликий, я не хотел этого делать… Взгляни в глаза своим страхам!

Последняя фраза звучала неприятно похоже то ли на заклятие, то ли на проклятие. Джеку захотелось зажмуриться… но он уже не успел. Или, возможно — это просто было бесполезно. Наверное, надо было не жмуриться, а треснуть Кромешника посохом по голове. Правда, тоже не факт, что помогло бы.

Кромешник, чёрный силуэт с горящими расплавленным золотом глазами, никуда не исчез. Темнота, кажется, сгустилась ещё больше, становясь почти осязаемой. Джек напрягся, выставляя перед собой посох — и его рывком выдернуло из рук. Темнота правда стала осязаемой, смыкалась вокруг незримыми и непреодолимыми оковами.

И Джеку совершенно не нравилась усмешка на бледном лице.

— Отпусти меня! — потребовал он.

Кромешник молчал. Но под его пристальным, оценивающим взглядом Джек ощутил первый укол страха.

Следующие несколько минут показали, что попытки освободиться от цепких объятий темноты бесполезны. Там, где чёрные жгуты касались кожи, её обдавало сухим жаром. И, когда Кромешник прочертил ногтем на его щеке длинную царапину, прикосновение тоже обжигало, как огнём. А Джек не мог даже шевельнуться. И вот тогда он испугался по-настоящему.

Это, кажется, послужило спусковым крючком.

Кромешник не поцеловал его — укусил, коротко и жёстко, оставив с ощущением солёного привкуса во рту и сползающих по подбородку капель. Цепкие руки вперемешку с липкими прядями темноты то ли стянули, то ли порвали одежду, местами, кажется, разодрав и кожу. Джек бессвязно и путано ругался, смешивая викторианские замысловатые обороты с грубым американским сленгом. Потом был резкий удар под дых, и он уже ничего не говорил — просто отчаянно пытался вдохнуть ставший невыносимо горячим воздух, а губы залепляла отдающая тленом темнота.

Касания Кромешника оставляли на груди причудливый узор царапин, к которым тут же прилеплялись жадные тени, будто только и ждущие крови. Жгуты, обвивающие тело, выламывали его в почти невозможное положение, до боли, до хруста в позвоночнике.