Бессознательное

На секунду мелькнула жалость к Повелителю Кошмаров. Потом — вьюгой взметнулось возмущение: воспоминание о том, что именно этим он руководствовался, пытаясь уничтожить Хранителей. И ему это почти удалось. Другое воспоминание — ломающийся с резким треском посох. Джек сжал пальцы на холодном дереве, пытаясь отделить злость от страха, а лучше бы — избавиться и от того, и от другого, потому что было не только это. Были и другие воспоминания, более свежие.

«Это — твой самый глубинный страх?»

«От некоторых страхов нужно избавляться»

«Я клянусь»…

И то, к чему мысли пытались вернуться постоянно. То, к чему он не позволял себе возвращаться. К чему сейчас неотвратимо стремились его размышления, хотя их начало было совсем не там и не о том…

Кромешник неотрывно смотрел на зимнего духа — внимательно, пристально. На застывшее выражение лица, на неосознанно закушенную губу, на стиснутые на посохе пальцы. Еле заметно покачал головой — и спросил:

— Раз уж ты принёс чашку, может, выпьем чаю?

Джек моргнул, возвращаясь к реальности. И поспешно, — чересчур поспешно, — согласился:

— Давай. Только чашка одна, а нас двое.

— По очереди? — с едва различимой усмешкой.

— Наверное. Где воду греть? — о том, что и как для этого делать, воспоминания у него были смутные. Вот охладить — только спросите! Мама Джейми, кажется, ставила чайник. Электрический, ага. Можно подумать, здесь было электричество.

— Стол видишь? — Джек не сразу, но кивнул, разглядев искомый объект, и Кромешник продолжил: — Всё нужное на нём. Вода в котелке должна быть.

Рассмотрев «оборудование», юный Хранитель с искренним недоумением спросил:

— Что это?

— Примус.

— Зачем?

— Воду кипятить. Зажигаешь, ставишь котелок…

Джек некоторое время возился с незнакомой конструкцией, потом разочарованно вздохнул:

— Нет, не понимаю. Как его включить?

— Не нужно, я сам, — Кромешник, наконец, сел на лежанке. — У тебя ведь, кажется, не лучшие отношения с огнём?

— У тебя, кажется, тоже.

Эту его реплику Повелитель Кошмаров просто проигнорировал. Встал, только на секунду оперевшись ладонью о стену, подошёл к столу. И, отодвинув Джека, начал «договариваться» с примусом. Прибор оказался капризным, но Кромешник — упрямым. Через четверть часа, — мальчишка за это время успел сложить из газеты пару самолётиков и порывами ледяного ветра (сами они летали очень плохо) загнать один внутрь глобуса, а второй случайным виражом отправить в затылок Кромешнику, — вода уже закипела.

Чай заваривали прямо в котелке: больше было не в чем. Джек уселся на край стола, болтая ногами, и, заявив, что горячее не пьёт, предоставил тёмному духу первому пользоваться чашкой. Попросил:

— А расскажи что-нибудь. Только не страшное.

Повелитель Кошмаров с сомнением, — то ли в своей способности выполнить эту просьбу, то ли в здравомыслии Джека, до неё додумавшегося, — покачал головой:

— И как ты себе это представляешь?

— Ну… откуда, например, у тебя этот примус?

— От туристов.

— Вот, расскажи про туристов.

— Это не интересно.

— Зато не страшно, — с довольным видом заключил Джек, считая, что скучное страшным быть не может.

— Ладно… — вздохнул Кромешник. Связался на свою голову, называется. Но ведь с этим правда нужно было что-то делать.

Через несколько минут, не дождавшись своей очереди, Джек таки отхлебнул из чашки, неосторожно поставленной на край стола рядом с ним, — и, судя по выражению лица, с трудом удержался от того, чтобы не выплюнуть отпитый чай.

— Ты сколько сахара туда положил?! — ошарашено поинтересовался он, всё-таки проглотив переслащённую жидкость.

— Пять ложек. Углеводы — тоже энергия, — хмыкнул Кромешник.

— Да ну тебя… — почему-то обиделся Джек. Видимо, посчитал, что над ним издеваются.

Вторую чашку он принёс на следующий день. А кроме неё — десяток белых парафиновых свечей, которые продаются упаковками в любом супермаркете (и которые он не покупал). Мужественно проигнорировал насмешку насчёт «романтического ужина при свечах» и честно признался, что ему не нравится ходить в темноте, обо всё спотыкаясь. И, — сам не удержался от ехидства, — ему проще принести свечи, чем дождаться, пока Кромешник сделает в своём логове уборку.

Ещё — чуть не приморозил к стенке пару вернувшихся с охоты кошмаров, и даже потом за это извинился. Сидел на краю стола, не выпуская из левой руки посох, и пил холодный чай. Молчал, пока Кромешник не сообщил:

— Сегодня твоя очередь рассказывать.

— О чём?

— О чём ты можешь, — или хочешь, — рассказать?

— Не знаю, — Джек чуть растерянно пожал плечами. Может быть, даже интуитивно догадываясь, что Кромешник хотел бы услышать, но успешно загоняя эту догадку подальше.