Фандом: Песнь Льда и Огня. Сыновья развязали войну, а каково было матерям?
Добавить в моё избранное
8 мин, 29 сек 11331
Он — все, что у меня есть… жизнь мою возьми, если надо, но сохрани его там, за морем! — слезы покатились по ее лицу сплошным потоком. — Один только раз, хоть перед смертью дай увидеть его снова… верни его ко мне, верни, верни, верни! Верни мне его хоть на миг живым и здоровым!
Все боль и страх последних дней, ледяным колом застывшие в груди, хлынули из нее талой водой. Она молила и рыдала, рыдала и молила… но давно мертвая королева лишь продолжала смотреть на нее с жалостью — и оставаться глухой к мольбам. Барба чувствовала это — с чего бы святоше слышать молитвы грешницы? — и плелась в ее душе великая ненависть с великим отчаянием, отчаянием от осознания того, что Эйгора она больше никогда не увидит.
За много лиг от Стонхеджа, в Просторе, та, кого Барба ненавидела больше всего, впервые преклонила колени перед алтарем Матери — ее родные Старые боги были слишком далеко, и здесь, на юге, силы не имели.
И спасти ее сына, полуослепшего и сгоравшего в страшной лихорадке, они тоже не могли.
Все боль и страх последних дней, ледяным колом застывшие в груди, хлынули из нее талой водой. Она молила и рыдала, рыдала и молила… но давно мертвая королева лишь продолжала смотреть на нее с жалостью — и оставаться глухой к мольбам. Барба чувствовала это — с чего бы святоше слышать молитвы грешницы? — и плелась в ее душе великая ненависть с великим отчаянием, отчаянием от осознания того, что Эйгора она больше никогда не увидит.
За много лиг от Стонхеджа, в Просторе, та, кого Барба ненавидела больше всего, впервые преклонила колени перед алтарем Матери — ее родные Старые боги были слишком далеко, и здесь, на юге, силы не имели.
И спасти ее сына, полуослепшего и сгоравшего в страшной лихорадке, они тоже не могли.
Страница 3 из 3
