Фандом: Гарри Поттер. В чемодане Ньюта живет саламандра по имени Персиваль.
Добавить в моё избранное
9 мин, 10 сек 11020
Ньют видит, как он стоит на краю занесенного снегом поля и смотрит на сияющие огоньки в бесконечной теряющейся белизне.
Он замечает появление Ньюта.
— Мистер Скамандер. — Он поднимается на ноги, одновременно и неуклюже, и грациозно, и это противоречие намертво примораживает у Ньюта все слова к языку. — Приношу извинения за то, что я здесь без вашего позволения.
«Все в порядке», — хочет произнести Ньют, но нет, до порядка далеко. Он вернулся в свой офис, нашел чемодан на полу — хотя оставлял его на столе — и внутри у него все сдавило от страха. А затем целый сонм ужасающих мыслей, которые еще больше встревожили его. Поэтому он просто кивает, и Грейвз это видит.
— Я действительно извиняюсь. Мне просто нужно… — он внезапно прерывается. Лицо становится напряженным, стоит он прямо, расправив плечи. — Впрочем, извинений за столь бесстыдное нарушение частной жизни быть не может. Мое поведение в высшей степени неуместно, так что, если вы захотите подать на меня жалобу…
— Нет, — Ньют сам себя обрывает, потому что ему пришла в голову мысль. — Пожалуйста, все в порядке.
— Нет, нет, — ответ жесткий, почти злой. Глава департамента магического правопорядка выглядит, как и должен выглядеть человек, следящий за магическим правопорядком. Ньют неожиданно вспоминает свои школьные годы и старосту Гриффиндора — тот имел привычку пугать Ньюта громким голосом и постоянно делал его объектом своих насмешек, до тех пор, конечно, пока он не узнал Ньюта лучше после оборвавшего дыхание поцелуя в пустом классе.
— Я имею в виду, — пытается Ньют еще раз, и слова, которые он выговаривает, будто ранят его пересохшие губы, — что в таких радикальных мерах нет необходимости. Все действительно в порядке, по крайней мере, на этот раз. Я был бы признателен, если бы в следующий раз, может быть, вы могли бы подождать меня, прежде чем…
— Разумеется, — раздается поспешный ответ. — Тем не менее, прошу принять мои извинения. Я уже ухожу.
— Подождите. — Ньют почти делает шаг, почти кладет руку на черное пальто, безупречное даже после целого дня. — Если вы хотите — то есть, пожалуйста, останьтесь, мистер Грейвз. Вы все равно уже здесь.
Грейвз в замешательстве.
— Вы уверены, что я не навязываюсь?
— Уверен, — Ньют выдавливает улыбку, но старается не смотреть ему в глаза. — Я не возражаю. Кстати, не хотите с ними познакомиться?
— С ними?
Ньют становится на одно колено, снег и холодное месиво просачиваются через тонкую ткань его брюк. Он бормочет заклинание, на конце его палочки начинает сверкать танцующее пламя. Он ждет, пока пламя разгорится и превратится в источник тепла. Его руки не дрожат, даже когда Грейвз по его примеру опускается с ним рядом на колени, и за это Ньют ему благодарен.
Спустя несколько секунд два синих огонька в поле начинают движение, приближаются к ним, вспахивая снег. Ньют улыбается — их любовь и доверие к нему словно музыка, которая греет душу и не заканчивается никогда.
— Это? — голос Грейвза звучит нерешительно и удивленно, что для самоуверенного аврора немного странно.
— Морозные саламандры, да. — Ньют поднимает палочку, создавая марево играющих светотеней. — Я нашел их на аукционе, на незаконной подземной площадке в Стамбуле. Их держали в клетке с несколькими глыбами льда. Совершенно варварское обращение.
— И как вы их приобрели?
Ньют отворачивается, слегка вспыхнув, запинается о собственный рассказ. Он не привык быть рассказчиком, но, с другой стороны, он не привык, чтобы люди, которых он не звал, к нему приходили. Этот человек был здесь всего пару раз, за три месяца до их неуверенного знакомства, и в тех двух случаях он был одет официально — ни складки на плаще, ни видимой прорехи. Сегодня все по-другому.
На полпути своей истории, спотыкаясь о некоторые смущающие детали, Ньют чувствует неловкость оттого, что переживает из-за страданий животных. Но за смущение цепляться трудно, когда тонкий изгиб губ Грейвза дергается в улыбке. Его плечи теряют напряжение, слегка расслабляется спина, а Ньют доходит до конца рассказа: как два разъяренных окками своевременно подоспели на помощь и вырубили нелегальных торговцев.
— Этот синий свет, — Грейвз смотрит на саламандр, бегающих друг за другом в искрах пламени, — это огонь?
— Не совсем. Больше похоже на огонь перевернутый.
— Стало быть, это лед?
— Он как огонь, только холодный.
Грейвз смотрит на него с удивлением.
— Вы можете до него дотронуться?
— Ненадолго, иначе можно обморозиться. — Ньют передергивается от неприятных воспоминаний. — Хотите попробовать? Только недолго.
Грейвз принимает вызов как обычно — целеустремленно и напряженно. Вскоре саламандры тычутся в его ладонь. Он задерживает дыхание, затем неожиданно громко усмехается, как будто его что-то поразило.
Он замечает появление Ньюта.
— Мистер Скамандер. — Он поднимается на ноги, одновременно и неуклюже, и грациозно, и это противоречие намертво примораживает у Ньюта все слова к языку. — Приношу извинения за то, что я здесь без вашего позволения.
«Все в порядке», — хочет произнести Ньют, но нет, до порядка далеко. Он вернулся в свой офис, нашел чемодан на полу — хотя оставлял его на столе — и внутри у него все сдавило от страха. А затем целый сонм ужасающих мыслей, которые еще больше встревожили его. Поэтому он просто кивает, и Грейвз это видит.
— Я действительно извиняюсь. Мне просто нужно… — он внезапно прерывается. Лицо становится напряженным, стоит он прямо, расправив плечи. — Впрочем, извинений за столь бесстыдное нарушение частной жизни быть не может. Мое поведение в высшей степени неуместно, так что, если вы захотите подать на меня жалобу…
— Нет, — Ньют сам себя обрывает, потому что ему пришла в голову мысль. — Пожалуйста, все в порядке.
— Нет, нет, — ответ жесткий, почти злой. Глава департамента магического правопорядка выглядит, как и должен выглядеть человек, следящий за магическим правопорядком. Ньют неожиданно вспоминает свои школьные годы и старосту Гриффиндора — тот имел привычку пугать Ньюта громким голосом и постоянно делал его объектом своих насмешек, до тех пор, конечно, пока он не узнал Ньюта лучше после оборвавшего дыхание поцелуя в пустом классе.
— Я имею в виду, — пытается Ньют еще раз, и слова, которые он выговаривает, будто ранят его пересохшие губы, — что в таких радикальных мерах нет необходимости. Все действительно в порядке, по крайней мере, на этот раз. Я был бы признателен, если бы в следующий раз, может быть, вы могли бы подождать меня, прежде чем…
— Разумеется, — раздается поспешный ответ. — Тем не менее, прошу принять мои извинения. Я уже ухожу.
— Подождите. — Ньют почти делает шаг, почти кладет руку на черное пальто, безупречное даже после целого дня. — Если вы хотите — то есть, пожалуйста, останьтесь, мистер Грейвз. Вы все равно уже здесь.
Грейвз в замешательстве.
— Вы уверены, что я не навязываюсь?
— Уверен, — Ньют выдавливает улыбку, но старается не смотреть ему в глаза. — Я не возражаю. Кстати, не хотите с ними познакомиться?
— С ними?
Ньют становится на одно колено, снег и холодное месиво просачиваются через тонкую ткань его брюк. Он бормочет заклинание, на конце его палочки начинает сверкать танцующее пламя. Он ждет, пока пламя разгорится и превратится в источник тепла. Его руки не дрожат, даже когда Грейвз по его примеру опускается с ним рядом на колени, и за это Ньют ему благодарен.
Спустя несколько секунд два синих огонька в поле начинают движение, приближаются к ним, вспахивая снег. Ньют улыбается — их любовь и доверие к нему словно музыка, которая греет душу и не заканчивается никогда.
— Это? — голос Грейвза звучит нерешительно и удивленно, что для самоуверенного аврора немного странно.
— Морозные саламандры, да. — Ньют поднимает палочку, создавая марево играющих светотеней. — Я нашел их на аукционе, на незаконной подземной площадке в Стамбуле. Их держали в клетке с несколькими глыбами льда. Совершенно варварское обращение.
— И как вы их приобрели?
Ньют отворачивается, слегка вспыхнув, запинается о собственный рассказ. Он не привык быть рассказчиком, но, с другой стороны, он не привык, чтобы люди, которых он не звал, к нему приходили. Этот человек был здесь всего пару раз, за три месяца до их неуверенного знакомства, и в тех двух случаях он был одет официально — ни складки на плаще, ни видимой прорехи. Сегодня все по-другому.
На полпути своей истории, спотыкаясь о некоторые смущающие детали, Ньют чувствует неловкость оттого, что переживает из-за страданий животных. Но за смущение цепляться трудно, когда тонкий изгиб губ Грейвза дергается в улыбке. Его плечи теряют напряжение, слегка расслабляется спина, а Ньют доходит до конца рассказа: как два разъяренных окками своевременно подоспели на помощь и вырубили нелегальных торговцев.
— Этот синий свет, — Грейвз смотрит на саламандр, бегающих друг за другом в искрах пламени, — это огонь?
— Не совсем. Больше похоже на огонь перевернутый.
— Стало быть, это лед?
— Он как огонь, только холодный.
Грейвз смотрит на него с удивлением.
— Вы можете до него дотронуться?
— Ненадолго, иначе можно обморозиться. — Ньют передергивается от неприятных воспоминаний. — Хотите попробовать? Только недолго.
Грейвз принимает вызов как обычно — целеустремленно и напряженно. Вскоре саламандры тычутся в его ладонь. Он задерживает дыхание, затем неожиданно громко усмехается, как будто его что-то поразило.
Страница 1 из 3
