Фандом: Ведьмак. — Amadan beanna, куда ты дела Вернона Роше?! — полувсхлипнул одноглазый, пятясь и пытаясь спрятаться уже за Геральта.
Добавить в моё избранное
79 мин, 43 сек 16939
Ты только не запирайся, ладно? Я сейчас вернусь, — он осторожно отстранил от себя женщину и поднялся на ноги. Быстрым шагом он вышел из каюты и направился к себе.
Вернулся одноглазый быстро, опасаясь, что расстроенная Роше действительно опять запрется в каюте.
— Я тут, — сообщил он замершей в том же положении, что он ее оставил, Верноне. Она не ревела. Просто слезы продолжали струиться по щекам. Эльф сел рядом с Роше и уже привычно притянул ее к себе.
— Эй, — тихо позвал он, пытаясь привлечь на себя ее внимание.
— Вот, выпей-ка. Авось, легче станет, — и отдал ей в руки принесенную с собой бутыль крепленой сливовицы, припрятанной им ранее на всякий случай. Из-за постоянных ссор с Роше, а ранее из-за охоты на него Жутких Женщин нервы у одноглазого стали совсем ни к черту, и он периодически порывался ее осушить, но случая как-то подходящего все не представлялось. Что ж, зато она пригодилась сейчас.
Вернона бессознательно сбила печать с горлышка и приложилась к бутылке. Закашлялась.
— Крепкая, — поморщилась она.
— А то, — улыбнулся эльф. — Краснолюды других и не делают.
Иорвет был рад хоть какой-то адекватной реакции темерки. Пусть и на крепость выпивки.
Женщина снова отпила пару глотков. На этот раз она пила с осторожностью, памятуя о крепости напитка.
— Ты сам не будешь? — спросила она у эльфа, протягивая ему бутыль.
Тот благоразумно решил не отказываться. Мало ли, как она отреагирует, если он не будет с ней пить. Вдруг решит, что он собрался ее травить. Посему он тоже приложился к пойлу, сделав пару хороших, крупных глотков. «Действительно крепкая», — подумал он, поморщившись, он почувствовал, как из уголка единственного глаза проступила слеза.
Сколько они так сидели, он не считал. Но бутыль постепенно опустела, а Роше успокоилась и больше не пыталась плакать.
— Иорвет, ты же мой? — неожиданно выдала уже порядком захмелевшая Вернона. Она уютно устроилась в объятиях эльфа, уткнувшись лицом ему грудь.
— Чего? — переспросил эльф. Он подумал, что ослышался.
— Мой, говорю, ты.
— Кого мыть? — не понял одноглазый.
— Вот чурбан остроухий, — обиженно сказала Роше.
— Почему это чурбан?! — похоже, он опять что-то сделал не так. Ну что?! Пьяные мозги не желали подчиняться и анализировать происходящее. Кого он должен был вымыть, и почему она опять на него обиделась?!
— Потому что, — важно ответила ему Роше. Она попыталась отодвинуться от эльфа, но тот, памятуя о прошлых попытках убиения себя любимого, решил не дать ей этого сделать и покрепче прижал ее к себе. Авось, успокоится…
Она повернула лицо к нему и неожиданно тепло улыбнулась. Похоже, Иорвету так и не суждено было понять образ ее мыслей. Она и впрямь вела себя странно, то убить только что хотела, теперь тепло улыбается, вот. Он неуверенно улыбнулся в ответ, пальцы его бессознательно пробежали по ее коротким волосам и убрали самую непослушную прядь за ухо. Вернона подняла руку вверх, ладонью погладив его по щеке, потом притянула его за шею к себе.
Иорвет почувствовал у себя на губах прикосновение мягкого теплого рта. На мгновение он замер, будто бы что-то для себя решая, на самом же деле элементарно впав в ступор. После чего решительно ответил…
Скоя'таэль прикрыл глаз. Голова предательски кружилась, единственной зацепкой за реальность оставался непрекращающийся неистовый поцелуй. Он слишком давно не был ни с кем близок. Теперь его вели лишь отголоски каких-то совершенно неестественных и диких инстинктов, он поддался внезапному порыву нездорового интереса и любопытства. Ведь сейчас, здесь, он целовал своего давнего врага…
Врага, которого еще совсем недавно он мечтал уничтожить. Врага, которого он не раз спасал. Врага, который отпустил его в свое время. Врага, которому он то ли по дурости, то ли из отчаянья (он предпочел остановиться на втором варианте) пообещал себя. И врага, который прикрыл его собой, защищая от проклятия. Врага ли?
— Твой, — шепнул он, переводя дыхание. Кажется, он, наконец, понял…
Роше прерывисто выдохнула в его губы. Он слегка отстранился, мгновение вглядываясь в такое знакомое и в то же время немного чуждое лицо. Шрам над левой бровью. Несколько не совсем аккуратных белесых стежков, стягивающих края былой раны. Тонкий след от кинжала, рассекающий губы. Он помнил, как появился этот шрам, он ведь сам его и оставил в драке. И слегка надорванное правое веко. Все эти черты были ему знакомы, до боли в свое время врезались в память. Но все же в этом лице появилось что-то новое, что-то мягкое, что-то непривычное… Одна его половина настоятельно требовала грубо оттолкнуть женщину, пока дело не приняло неотвратимый поворот, а другая до исступленного беспамятства жаждала продолжения.
Он поцеловал Роше вновь, уже не обращая внимания ни на что вокруг, целиком и полностью сосредоточившись на своих ощущениях…
Вернулся одноглазый быстро, опасаясь, что расстроенная Роше действительно опять запрется в каюте.
— Я тут, — сообщил он замершей в том же положении, что он ее оставил, Верноне. Она не ревела. Просто слезы продолжали струиться по щекам. Эльф сел рядом с Роше и уже привычно притянул ее к себе.
— Эй, — тихо позвал он, пытаясь привлечь на себя ее внимание.
— Вот, выпей-ка. Авось, легче станет, — и отдал ей в руки принесенную с собой бутыль крепленой сливовицы, припрятанной им ранее на всякий случай. Из-за постоянных ссор с Роше, а ранее из-за охоты на него Жутких Женщин нервы у одноглазого стали совсем ни к черту, и он периодически порывался ее осушить, но случая как-то подходящего все не представлялось. Что ж, зато она пригодилась сейчас.
Вернона бессознательно сбила печать с горлышка и приложилась к бутылке. Закашлялась.
— Крепкая, — поморщилась она.
— А то, — улыбнулся эльф. — Краснолюды других и не делают.
Иорвет был рад хоть какой-то адекватной реакции темерки. Пусть и на крепость выпивки.
Женщина снова отпила пару глотков. На этот раз она пила с осторожностью, памятуя о крепости напитка.
— Ты сам не будешь? — спросила она у эльфа, протягивая ему бутыль.
Тот благоразумно решил не отказываться. Мало ли, как она отреагирует, если он не будет с ней пить. Вдруг решит, что он собрался ее травить. Посему он тоже приложился к пойлу, сделав пару хороших, крупных глотков. «Действительно крепкая», — подумал он, поморщившись, он почувствовал, как из уголка единственного глаза проступила слеза.
Сколько они так сидели, он не считал. Но бутыль постепенно опустела, а Роше успокоилась и больше не пыталась плакать.
— Иорвет, ты же мой? — неожиданно выдала уже порядком захмелевшая Вернона. Она уютно устроилась в объятиях эльфа, уткнувшись лицом ему грудь.
— Чего? — переспросил эльф. Он подумал, что ослышался.
— Мой, говорю, ты.
— Кого мыть? — не понял одноглазый.
— Вот чурбан остроухий, — обиженно сказала Роше.
— Почему это чурбан?! — похоже, он опять что-то сделал не так. Ну что?! Пьяные мозги не желали подчиняться и анализировать происходящее. Кого он должен был вымыть, и почему она опять на него обиделась?!
— Потому что, — важно ответила ему Роше. Она попыталась отодвинуться от эльфа, но тот, памятуя о прошлых попытках убиения себя любимого, решил не дать ей этого сделать и покрепче прижал ее к себе. Авось, успокоится…
Она повернула лицо к нему и неожиданно тепло улыбнулась. Похоже, Иорвету так и не суждено было понять образ ее мыслей. Она и впрямь вела себя странно, то убить только что хотела, теперь тепло улыбается, вот. Он неуверенно улыбнулся в ответ, пальцы его бессознательно пробежали по ее коротким волосам и убрали самую непослушную прядь за ухо. Вернона подняла руку вверх, ладонью погладив его по щеке, потом притянула его за шею к себе.
Иорвет почувствовал у себя на губах прикосновение мягкого теплого рта. На мгновение он замер, будто бы что-то для себя решая, на самом же деле элементарно впав в ступор. После чего решительно ответил…
Скоя'таэль прикрыл глаз. Голова предательски кружилась, единственной зацепкой за реальность оставался непрекращающийся неистовый поцелуй. Он слишком давно не был ни с кем близок. Теперь его вели лишь отголоски каких-то совершенно неестественных и диких инстинктов, он поддался внезапному порыву нездорового интереса и любопытства. Ведь сейчас, здесь, он целовал своего давнего врага…
Врага, которого еще совсем недавно он мечтал уничтожить. Врага, которого он не раз спасал. Врага, который отпустил его в свое время. Врага, которому он то ли по дурости, то ли из отчаянья (он предпочел остановиться на втором варианте) пообещал себя. И врага, который прикрыл его собой, защищая от проклятия. Врага ли?
— Твой, — шепнул он, переводя дыхание. Кажется, он, наконец, понял…
Роше прерывисто выдохнула в его губы. Он слегка отстранился, мгновение вглядываясь в такое знакомое и в то же время немного чуждое лицо. Шрам над левой бровью. Несколько не совсем аккуратных белесых стежков, стягивающих края былой раны. Тонкий след от кинжала, рассекающий губы. Он помнил, как появился этот шрам, он ведь сам его и оставил в драке. И слегка надорванное правое веко. Все эти черты были ему знакомы, до боли в свое время врезались в память. Но все же в этом лице появилось что-то новое, что-то мягкое, что-то непривычное… Одна его половина настоятельно требовала грубо оттолкнуть женщину, пока дело не приняло неотвратимый поворот, а другая до исступленного беспамятства жаждала продолжения.
Он поцеловал Роше вновь, уже не обращая внимания ни на что вокруг, целиком и полностью сосредоточившись на своих ощущениях…
Страница 22 из 23
