Фандом: Гарри Поттер. Встреча выпускников закончилась весьма неожиданно…
Добавить в моё избранное
33 мин, 1 сек 4102
— Н-но думал.
— И не думал, — ещё больше развеселившись, возразил тот, вдруг осознавая, что ему почему-то резко расхотелось уходить к бывшим однокурсникам и продолжать гулянку, как он намеревался сделать несколькими минутами ранее, оставив перебравшего друга отсыпаться и приходить в себя. Просто… всё происходящее было настолько необычно — совершенно нереально! — что Корнер забыл обо всём на свете, пытаясь понять, что происходит. Наблюдать за пьяным Смитом было забавно, а его дурацкие, в высшей степени странные вопросы и откровенно нетипичное поведение так и вообще заслуживали самого пристального внимания.
— Д-да нет же — я думал, — упрямо талдычил тот. — Т-только что. Ну, т-там… на вечеринке. Ты… це-ло-вал-ся, и я в-вот… Мне… вдруг пришло в голову, что ты, наверное, гей, — очень логично заключил он. Корнер прыснул.
— А почему это для тебя так важно? — отсмеявшись, задал он закономерный вопрос.
— Н-не знаю, — невнятно бормотнул тот и, не отдавая себе отчёт в том, что делает, просунул руку под одеяло, обхватывая полностью вставший, требующий внимания член. Провёл по нему рукой, облегчённо всхлипывая. — У м-меня на вас… встал, — выдал он с откровенностью, доступной только очень пьяному и оттого свободному от любых предрассудков человеку.
Корнер от такого заявления буквально впал в ступор, замерев на месте и не веря своим ушам.
— Прости, я не понял… что? ЧТО у тебя?!
— Ф-фсё ты понял, — без тени смущения, словно весь происходящий вокруг сюр — абсолютная норма, заявил тот, закрывая глаза, и, откинув одеяло, уже в открытую начал дрочить, наплевав на такие мелочи, как присутствующий в комнате и явно наблюдающий за ним Майкл. — У м-меня стояк и я х-хочу кончить, — известил он его, не открывая глаз. — Поможешь? — выдал вдруг так непринуждённо, будто обращаться с подобными просьбами к Майклу было для него обыденным делом.
— Смит, ты точно нажрался как гоблин, — покачал головой Майкл, заворожённо наблюдая за ритмичными движениями по ровному стволу и не в силах оторвать от впечатляющего зрелища взгляд. — Не осознаёшь, какую хрень ты несёшь. Я… пойду к остальным, а ты…
— Нет! — тот ещё крепче вцепился в его запястье, притягивая его к себе и широко распахивая глаза. — Н-не уходи… пожалуйста. Эт-то… всё очень странно, я з-знаю. Какая-то чумовая н-ночь. И Ог-гневиски палёный, точно. Но я… хочу попробовать. Нес-спроста же он встал… — Смит кинул быстрый взгляд вниз, на гордо торчавший член, который он по-прежнему сжимал в кулаке. — Н-наверное, я тоже грёбаный педик, — скорбно заметил Захари и вдруг переместил руку Майкла на свой пах, накрывая стояк. Шевельнул бёдрами, толкнувшись в чужую ладонь, и тихонько замычал.
— Зак, ты спятил, — шепнул Корнер в полном ошеломлении, чувствуя, как сердце забухало где-то в горле. — Это всего лишь алкоголь и проснувшаяся похоть от горячей игры, — Майкл попытался отстраниться, сдерживаясь из последних сил, чтобы не накинуться на Смита. На своего наивного, слепого, как крот, дурачка-друга, к которому он неровно дышал с тех самых пор, как они вместе уехали в Америку и поселились в одной комнате; млел от его присутствия, а тому всё было невдомёк. На того, который, по его мнению, всегда был натуральнее хогвартского тыквенного сока, и который тогда, на памятном седьмом курсе в школе, узнав об отношениях Поттера с Малфоем, плевался ядовитой слюной и называл их «грязными педиками».
И как при таком раскладе ему, Майклу, было открыться этому гомофобу? Ведь, что бы Смит сейчас спьяну ни наплёл, он был именно что самый настоящий гомофоб. Махровый и очень убеждённый. Или… это была просто защитная реакция на латентный гомосексуализм? Слишком уж яростно тот реагировал на любое упоминание об этом. Неспроста же? Майкл не знал, и разбираться во всём этом именно сейчас не хотел. Так или иначе, но взять и подкатить к Смиту у него никогда бы не хватило духа. Потому что… Мерлин, ну, как это сделать? Ответ всегда был более, чем очевиден: никак. Смит не простил бы, записав и его в ряды тех самых «грязных извращенцев», которых он всегда так ненавидел.
Но… тогда что происходит сейчас? Что, мать твою, творит этот засранец? Издевается? Он, Майкл, ведь тоже не железный, и Смиту просто повезло, что он его друг и не способен воспользоваться его состоянием и всей ситуацией в целом. Слишком хорошо Корнер понимал, что Смита просто слегка переклинило, и он спьяну сам не знает, что несёт. А ведь утро всё равно наступит. И Зак, осознав всё, отвернётся от него, обвинив во всех грехах.
— Майки, ну, пожалуйста, — прошептал, тем временем, Смит таким просительным тоном, что Корнер, чувствуя, как все благие намерения и последние остатки здравого смысла стремительно улетучиваются, нервно вздрогнул, не в силах устоять. Да и кто бы смог? Разве что каменная горгулья перед кабинетом директора в Хогвартсе. А он, Майкл…
— И не думал, — ещё больше развеселившись, возразил тот, вдруг осознавая, что ему почему-то резко расхотелось уходить к бывшим однокурсникам и продолжать гулянку, как он намеревался сделать несколькими минутами ранее, оставив перебравшего друга отсыпаться и приходить в себя. Просто… всё происходящее было настолько необычно — совершенно нереально! — что Корнер забыл обо всём на свете, пытаясь понять, что происходит. Наблюдать за пьяным Смитом было забавно, а его дурацкие, в высшей степени странные вопросы и откровенно нетипичное поведение так и вообще заслуживали самого пристального внимания.
— Д-да нет же — я думал, — упрямо талдычил тот. — Т-только что. Ну, т-там… на вечеринке. Ты… це-ло-вал-ся, и я в-вот… Мне… вдруг пришло в голову, что ты, наверное, гей, — очень логично заключил он. Корнер прыснул.
— А почему это для тебя так важно? — отсмеявшись, задал он закономерный вопрос.
— Н-не знаю, — невнятно бормотнул тот и, не отдавая себе отчёт в том, что делает, просунул руку под одеяло, обхватывая полностью вставший, требующий внимания член. Провёл по нему рукой, облегчённо всхлипывая. — У м-меня на вас… встал, — выдал он с откровенностью, доступной только очень пьяному и оттого свободному от любых предрассудков человеку.
Корнер от такого заявления буквально впал в ступор, замерев на месте и не веря своим ушам.
— Прости, я не понял… что? ЧТО у тебя?!
— Ф-фсё ты понял, — без тени смущения, словно весь происходящий вокруг сюр — абсолютная норма, заявил тот, закрывая глаза, и, откинув одеяло, уже в открытую начал дрочить, наплевав на такие мелочи, как присутствующий в комнате и явно наблюдающий за ним Майкл. — У м-меня стояк и я х-хочу кончить, — известил он его, не открывая глаз. — Поможешь? — выдал вдруг так непринуждённо, будто обращаться с подобными просьбами к Майклу было для него обыденным делом.
— Смит, ты точно нажрался как гоблин, — покачал головой Майкл, заворожённо наблюдая за ритмичными движениями по ровному стволу и не в силах оторвать от впечатляющего зрелища взгляд. — Не осознаёшь, какую хрень ты несёшь. Я… пойду к остальным, а ты…
— Нет! — тот ещё крепче вцепился в его запястье, притягивая его к себе и широко распахивая глаза. — Н-не уходи… пожалуйста. Эт-то… всё очень странно, я з-знаю. Какая-то чумовая н-ночь. И Ог-гневиски палёный, точно. Но я… хочу попробовать. Нес-спроста же он встал… — Смит кинул быстрый взгляд вниз, на гордо торчавший член, который он по-прежнему сжимал в кулаке. — Н-наверное, я тоже грёбаный педик, — скорбно заметил Захари и вдруг переместил руку Майкла на свой пах, накрывая стояк. Шевельнул бёдрами, толкнувшись в чужую ладонь, и тихонько замычал.
— Зак, ты спятил, — шепнул Корнер в полном ошеломлении, чувствуя, как сердце забухало где-то в горле. — Это всего лишь алкоголь и проснувшаяся похоть от горячей игры, — Майкл попытался отстраниться, сдерживаясь из последних сил, чтобы не накинуться на Смита. На своего наивного, слепого, как крот, дурачка-друга, к которому он неровно дышал с тех самых пор, как они вместе уехали в Америку и поселились в одной комнате; млел от его присутствия, а тому всё было невдомёк. На того, который, по его мнению, всегда был натуральнее хогвартского тыквенного сока, и который тогда, на памятном седьмом курсе в школе, узнав об отношениях Поттера с Малфоем, плевался ядовитой слюной и называл их «грязными педиками».
И как при таком раскладе ему, Майклу, было открыться этому гомофобу? Ведь, что бы Смит сейчас спьяну ни наплёл, он был именно что самый настоящий гомофоб. Махровый и очень убеждённый. Или… это была просто защитная реакция на латентный гомосексуализм? Слишком уж яростно тот реагировал на любое упоминание об этом. Неспроста же? Майкл не знал, и разбираться во всём этом именно сейчас не хотел. Так или иначе, но взять и подкатить к Смиту у него никогда бы не хватило духа. Потому что… Мерлин, ну, как это сделать? Ответ всегда был более, чем очевиден: никак. Смит не простил бы, записав и его в ряды тех самых «грязных извращенцев», которых он всегда так ненавидел.
Но… тогда что происходит сейчас? Что, мать твою, творит этот засранец? Издевается? Он, Майкл, ведь тоже не железный, и Смиту просто повезло, что он его друг и не способен воспользоваться его состоянием и всей ситуацией в целом. Слишком хорошо Корнер понимал, что Смита просто слегка переклинило, и он спьяну сам не знает, что несёт. А ведь утро всё равно наступит. И Зак, осознав всё, отвернётся от него, обвинив во всех грехах.
— Майки, ну, пожалуйста, — прошептал, тем временем, Смит таким просительным тоном, что Корнер, чувствуя, как все благие намерения и последние остатки здравого смысла стремительно улетучиваются, нервно вздрогнул, не в силах устоять. Да и кто бы смог? Разве что каменная горгулья перед кабинетом директора в Хогвартсе. А он, Майкл…
Страница 6 из 10
