Охота на ведьм

Ничего личного, ты вроде неплохой парень, хоть и маг, не то, что некоторые из ваших. Я понимаю, что ты всего лишь винтик в машине и вроде как ни в чем не виноват. Но если убрать достаточно много винтиков, машина разрушится, согласен? Ну вот видишь, ты сам все понимаешь…

Маньяк отошел в сторону — Брайан напряженно следил за ним, пытаясь лихорадочно найти выход, ведь должен же быть выход, ведь нельзя же так! — потом вернулся, накручивая на сжатые кулаки тонкий капроновый шнур.

— Ну, готов?

Брайан был фальшивым магом и никуда не годным предсказателем. Но в тот момент он так четко прочитал свою судьбу на спокойном лице напротив, что не смог даже заорать от ужаса.

Глава 1

Дадли аккуратно намылил руки в третий раз, размазал пену по тыльной стороне ладоней, медленно и тщательно протер каждый палец, начиная с большого. Смыл, с удовольствием посмотрел, как белая пена закручивается воронкой и исчезает в сливе, взглянул на себя в мутное зеркало с отбитым краем, улыбнулся краем рта. Когда-то давно его дико, до крика, хлопанья дверью комнаты и раздраженного молчания бесило мамино вечное «Дадличек, ты помыл руки? Тщательно? С мылом? Кругом полно всяких микробов, золотце, заболит животик!» А вот теперь он вспоминал с благодарностью и маму, и ее любовь к чистоте. Пригодилось. Хотя сегодня ему удалось обойтись почти без грязи…

Он вернулся обратно в комнату, где запах мочи и страха заглушался приятным химическим ароматом моющих средств, снова напомнившим ему о детстве. Присев на корточки перед лежащим на куске черной пластиковой пленки худым голым телом с торчащими ребрами, впалым животом и грустно свисающим набок маленьким членом, Дадли внимательно посмотрел в лицо того, кто еще полчаса назад назвал себя Брайаном. Синее, отечное, с закатившимися глазами, в которых видны были только белки, с закушенной до крови губой и высунутым кончиком языка. Непоправимо мертвое и эстетически прекрасное. Смерть вообще красива, это он понял в последнее время. На распухшей шее выделялась узкая и ровная темно-красная полоса. Он вспомнил, как расширились от ужаса серые глаза мага, когда тонкий капроновый шнур обхватил его шею, как тот дергался, хрипел и пытался вывернуться, но Дадли привязал его на совесть — он все делал на совесть. Как постепенно уходила из распахнутых глаз жизнь, медленно, но неотвратимо. На светлых джинсах, по-модному протертых на коленях, расплылось мокрое пятно, резко завоняло мочой, а потом маг дернулся в последний раз и затих.

Дадли всегда делал это по-разному — он прочитал где-то, когда планировал и прикидывал все, что так меньше шансов попасться копам. Прошлого, фокусника в расшитой золотом длинной мантии, показывающего на площади чудеса с картами, шарами и разноцветными птицами из шляпы, который тоже утверждал, что он не маг, а все это ловкость рук и никакого волшебства, он зарезал — затащил в темный пустой склад и зарезал. Перерезал глотку. Просто поднес к горлу острый нож, медленно нажал и смотрел, как течет красная блестящая кровь. Резать ему нравилось меньше, чем душить — грязно, и от запаха крови мутит, а орут они так, что уши закладывает, и потом долго звенит в голове. Приходится затыкать им рот. Зато когда он их душил, вот как сегодня, тонким капроновым шнуром, который потом оставлял вместе с телом, или прямо руками, чувствуя, как трепещет сжимаемое горло, и тело под ним бьется в тщетной надежде ухватить хоть глоток воздуха, как маг постепенно осознает, что это конец, и воздуха больше не будет никогда…

Член неудобно упирался прямо в молнию джинсов — почему-то у него иногда вставал, именно в тот момент, когда в глазах чертова мага появлялось понимание, смешанное со страхом и принятием. Ему это не очень нравилось, как-то снижало торжественность момента, что ли — но что поделаешь? Да, они принимали свою судьбу, подчинялись его силе и правоте, искупали вину своего проклятого племени! Вот и этот тоже понял, что так надо, что так — правильно. Дадли не соврал, сказав, что в этом нет ничего личного — он просто боролся с системой, бездушной волшебной машиной, сломавшей жизнь ему и его семье. До тех, самых главных, которые ходят в длинных мантиях и колдуют палками, ему пока не добраться, но он и так делает немало, да, немало. И если больше никто ничего не замечает — приходится ему.

Иногда он думал о себе, как о своеобразном ассенизаторе… Или — как там называется человек, который борется со всякими паразитами? Он очищал мир от магического дерьма, от заполонивших его волшебных крыс и тараканов, и пусть это грязная и опасная работа — но если не он, то кто же? Жаль, что маме рассказать об этом не получится, она бы порадовалась.

Дадли аккуратно завернул тело в пленку, сложил в отдельный пакет одежду — карманы он уже проверил, но на всякий случай просмотрел все еще раз. Сунул пакет в рюкзак. Повертел в руках кожаный портфель, прикидывая, не оставить ли себе — от него так и веяло дороговизной и роскошью, которых Дадли вот уже столько лет не мог себе позволить и по которым откровенно скучал.