Фандом: Гарри Поттер. У Дадли свой счет к магическому миру, и он заставит этих сволочей заплатить. Как сможет…
Добавить в моё избранное
60 мин, 0 сек 3458
Так что маг, чье обугленное тело украшало собой разворот, был четыре месяца и десять дней назад. Его Дадли запомнил особенно хорошо.
Этого лохматого черноволосого хлюпика в очках и дорогом костюме, который вел какие-то там семинары по астрологии и ведическим практикам, он задушил руками, представляя на его месте кузена. Душил не спеша, с наслаждением впитывая каждую секунду, каждое беспомощное трепыхание щуплого тела, каждый хрип, вырывавшийся из стиснутого горла. Душил, думая о том, что если бы на его месте был чертов кузен… Когда черноволосый наконец затих и опустился бесформенной куклой к его ногам, возбуждение было уже настолько сильным и болезненным, что пришлось все-таки расстегнуть брюки и двумя резкими рывками довести себя до разрядки, кончив прямо на круглые очки. Это было даже как-то… символично, что ли… Не зря он так ненавидел очкарика с самого детства, не зря! Прав был отец. Вот стоило только расслабиться и перестать считать Поттера опасным ненормальным психом, как все и случилось. А Дадли еще руку ему пожимал, идиот доверчивый!
Он рассматривал фотографии, бегло пробегая глазами статью — найден в лесу, пока тело опознать не удалось, ведется расследование, полиция просит всех, у кого есть информация блаблабла… Пусть себе копают, на то они и копы, на него все равно не выйдут. В какой-то момент он снова почувствовал возбуждение, которое нарастало медленно, но неотвратимо, скапливалось внизу живота, постепенно перетекая в член и яйца. Просто от того, что он оказался умнее и сильнее их всех, и полиции, и этой волшебной сволочи! Теперь надо бы по уму подождать несколько месяцев… А рано или поздно он и до тех, которые с палками, доберется, дайте только срок!
Пат выключила воду и как раз вытирала руки полотенцем. Дадли подошел к ней сзади, обнял, запустил руки под блузку, нащупывая грудь. Дома она не носила лифчик, и это возбуждало еще больше. Он стиснул соски, покрутил их между пальцами — ей такое всегда нравилось, вот и сейчас Пат вскрикнула, прикусила губу острыми белыми зубами, выгнулась, запрокидывая голову.
— Дадли… Подожди, мне надо тебе кое-что сказать. Подожди…
— Потом, детка… Все потом.
Какие тут разговоры, когда стоит так, что яйца ломит уже, и башка ни хрена не соображает? Он откинул светлые волосы в сторону, нашел губами ухо с маленькой серебряной сережкой, прикусил, чуть посасывая мочку. Руки уже задирали на ней домашнюю юбку, спускали трусы, мяли круглые белые ягодицы. Дадли никогда не был груб с Пат, но сейчас ему хотелось просто трахнуть ее, без лишних прелюдий и рассюсюкиваний. Он нажал ей на спину, потом просунул руки между ног, побуждая расставить их шире, провел ладонями вверх по внутренней стороне бедра, там, где такая тонкая, такая бархатная кожа… Она очень красивая, его Пат — нежная, хрупкая и совсем его. Пат никогда не говорила ему «Нет».
Она была тесной и горячей, и тихо стонала, откликаясь на его толчки. Дадли, одной рукой крепко держа ее за бедро, второй мял и тискал маленькую упругую грудь, которая всегда так ему нравилась. Обычно Дадли старался довести ее до оргазма, но сегодня почему-то просто не смог сдержаться — такая она была… Такая… Он положил ладони ей на шею, чувствуя, как быстро-быстро колотится в кожу пульс, чуть-чуть сжал, совсем чуть-чуть, не до боли, просто обозначил, закрыл глаза, снова увидев перед собой дергающееся худое тело, темные взлохмаченные волосы и почти черные от расширившихся зрачков глаза за круглыми очками. Глаза эти не были зелеными, но если представить себе… Если представить… Он дернул Пат на себя и кончил с коротким рыком.
— Прости, — сказал он, покаянно целуя следы от собственных пальцев на ее плечах. — Я случайно… Прости, детка.
— Ничего, все в порядке.
Пат одернула юбку, повернулась к нему, застегивая блузку и почему-то пряча глаза.
— Что? Я не хотел тебе больно сделать, ну прости… Увлекся, ты такая красивая у меня… Иди сюда, солнце.
— Дадли… — Пат наконец посмотрела прямо на него. — Я… у меня будет ребенок. То есть у нас будет… Я сегодня была у врача.
Дадли отпустил ее, попятился, не глядя, нашарил табуретку и сел. Пат осталась стоять возле раковины, нервно комкая край блузки.
— Ребенок? Ты беременна? И… сколько?
— Три месяца… с половиной. Аборт уже поздно, врач сказал…
— Аборт? Ты с ума сошла? — она отшатнулась, побледнела, закрыла рот руками, и он заставил себя успокоиться. Ребенок. У него будет ребенок! — А ну, иди сюда, Пат! Иди сюда, я тебе говорю! Надо же быть такой…
Он усадил Пат к себе на колени. Совсем легкая! Три месяца, а незаметно ничего… или когда там должно быть видно?
— Почему ты мне сразу не сказала?
— Я боялась, что ты не захочешь, — Пат прильнула к нему, уткнулась лицом в шею. — И сама заметила не сразу. Я же таблетки пью! Думала, из-за этого все. Врач сказал, так бывает, что таблетки вдруг не срабатывают, редко, но бывает…
Этого лохматого черноволосого хлюпика в очках и дорогом костюме, который вел какие-то там семинары по астрологии и ведическим практикам, он задушил руками, представляя на его месте кузена. Душил не спеша, с наслаждением впитывая каждую секунду, каждое беспомощное трепыхание щуплого тела, каждый хрип, вырывавшийся из стиснутого горла. Душил, думая о том, что если бы на его месте был чертов кузен… Когда черноволосый наконец затих и опустился бесформенной куклой к его ногам, возбуждение было уже настолько сильным и болезненным, что пришлось все-таки расстегнуть брюки и двумя резкими рывками довести себя до разрядки, кончив прямо на круглые очки. Это было даже как-то… символично, что ли… Не зря он так ненавидел очкарика с самого детства, не зря! Прав был отец. Вот стоило только расслабиться и перестать считать Поттера опасным ненормальным психом, как все и случилось. А Дадли еще руку ему пожимал, идиот доверчивый!
Он рассматривал фотографии, бегло пробегая глазами статью — найден в лесу, пока тело опознать не удалось, ведется расследование, полиция просит всех, у кого есть информация блаблабла… Пусть себе копают, на то они и копы, на него все равно не выйдут. В какой-то момент он снова почувствовал возбуждение, которое нарастало медленно, но неотвратимо, скапливалось внизу живота, постепенно перетекая в член и яйца. Просто от того, что он оказался умнее и сильнее их всех, и полиции, и этой волшебной сволочи! Теперь надо бы по уму подождать несколько месяцев… А рано или поздно он и до тех, которые с палками, доберется, дайте только срок!
Пат выключила воду и как раз вытирала руки полотенцем. Дадли подошел к ней сзади, обнял, запустил руки под блузку, нащупывая грудь. Дома она не носила лифчик, и это возбуждало еще больше. Он стиснул соски, покрутил их между пальцами — ей такое всегда нравилось, вот и сейчас Пат вскрикнула, прикусила губу острыми белыми зубами, выгнулась, запрокидывая голову.
— Дадли… Подожди, мне надо тебе кое-что сказать. Подожди…
— Потом, детка… Все потом.
Какие тут разговоры, когда стоит так, что яйца ломит уже, и башка ни хрена не соображает? Он откинул светлые волосы в сторону, нашел губами ухо с маленькой серебряной сережкой, прикусил, чуть посасывая мочку. Руки уже задирали на ней домашнюю юбку, спускали трусы, мяли круглые белые ягодицы. Дадли никогда не был груб с Пат, но сейчас ему хотелось просто трахнуть ее, без лишних прелюдий и рассюсюкиваний. Он нажал ей на спину, потом просунул руки между ног, побуждая расставить их шире, провел ладонями вверх по внутренней стороне бедра, там, где такая тонкая, такая бархатная кожа… Она очень красивая, его Пат — нежная, хрупкая и совсем его. Пат никогда не говорила ему «Нет».
Она была тесной и горячей, и тихо стонала, откликаясь на его толчки. Дадли, одной рукой крепко держа ее за бедро, второй мял и тискал маленькую упругую грудь, которая всегда так ему нравилась. Обычно Дадли старался довести ее до оргазма, но сегодня почему-то просто не смог сдержаться — такая она была… Такая… Он положил ладони ей на шею, чувствуя, как быстро-быстро колотится в кожу пульс, чуть-чуть сжал, совсем чуть-чуть, не до боли, просто обозначил, закрыл глаза, снова увидев перед собой дергающееся худое тело, темные взлохмаченные волосы и почти черные от расширившихся зрачков глаза за круглыми очками. Глаза эти не были зелеными, но если представить себе… Если представить… Он дернул Пат на себя и кончил с коротким рыком.
— Прости, — сказал он, покаянно целуя следы от собственных пальцев на ее плечах. — Я случайно… Прости, детка.
— Ничего, все в порядке.
Пат одернула юбку, повернулась к нему, застегивая блузку и почему-то пряча глаза.
— Что? Я не хотел тебе больно сделать, ну прости… Увлекся, ты такая красивая у меня… Иди сюда, солнце.
— Дадли… — Пат наконец посмотрела прямо на него. — Я… у меня будет ребенок. То есть у нас будет… Я сегодня была у врача.
Дадли отпустил ее, попятился, не глядя, нашарил табуретку и сел. Пат осталась стоять возле раковины, нервно комкая край блузки.
— Ребенок? Ты беременна? И… сколько?
— Три месяца… с половиной. Аборт уже поздно, врач сказал…
— Аборт? Ты с ума сошла? — она отшатнулась, побледнела, закрыла рот руками, и он заставил себя успокоиться. Ребенок. У него будет ребенок! — А ну, иди сюда, Пат! Иди сюда, я тебе говорю! Надо же быть такой…
Он усадил Пат к себе на колени. Совсем легкая! Три месяца, а незаметно ничего… или когда там должно быть видно?
— Почему ты мне сразу не сказала?
— Я боялась, что ты не захочешь, — Пат прильнула к нему, уткнулась лицом в шею. — И сама заметила не сразу. Я же таблетки пью! Думала, из-за этого все. Врач сказал, так бывает, что таблетки вдруг не срабатывают, редко, но бывает…
Страница 6 из 16
