Фандом: Гарри Поттер. Джинни Уизли считает, что хорошо играет в Квиддич. Джинни Уизли считает, что будет счастлива играть в «Гарпиях». Джинни Уизли считает, что любит Чо Чанг. Все эти утверждения ей придется проверять на практике.
Добавить в моё избранное
67 мин, 49 сек 3815
А теперь выясняется, что в это время у тебя проблемы на работе, проблемы с семьей, ты постоянно о чем-то думаешь, но в одиночку. Все в себе. А зачем тебе тогда, спрашивается, я? Вместо фамилиара? Так с фамилиарами люди тоже иногда разговаривают и делятся своими проблемами. Но со мной сложнее, я понимаю. Есть риск, что, в отличие от кошки или совы, я пойму, о чем речь.
— Джи…
— Что «Джи»?! Тебе не кажется, что это несправедливо? Почему, ты думаешь, я всем с тобой делюсь? Не умею держать в себе? Не могу справиться в одиночку? А я умею и могу! Но я тебе доверяю, я живу с тобой, поэтому рассказываю тебе о себе. Кто я есть, какие у меня проблемы, что меня волнует. А ты мне в ответ ничего. И я думаю, это значит, что у тебя нет таких проблем, о которых стоило бы рассказать. А оказывается, ты просто не хочешь рассказывать мне. И кстати, это не в первый раз случается. В школе было так же. Когда тебе было плохо, я об этом и понятия не имела, что происходит и почему.
— Я же говорила, я просто не могла рассказать!
— Не могла, пока не догадалась. А потом могла. И рассказала бабушке. Понятно, почему ей первой: тебе срочно нужна была помощь. Но мне ты и позже не сказала ни слова, хотя тогда уже могла бы. Но для тебя в этом почему-то не было смысла. И сейчас происходит то же самое. Ты не хочешь забивать мою голову тем, что, как тебе кажется, меня не должно волновать или интересовать. Ты считаешь, что меня не должны волновать твои проблемы? Это как же я, по-твоему, к тебе отношусь тогда? И зачем я тебе такая?
— Джинни, дело же не в этом. У тебя и без того достаточно проблем.
— А у тебя нет? От меня семья все-таки не отказалась. И вообще, дело не в том, у кого сколько проблем, а в том, что когда у меня что-то происходит, я иду к тебе. А ты к кому идешь? Не ко мне уж точно.
— Знаешь что, вот не надо только делать вид, что я тут одна такая скрытная! Ты что-то тоже не горишь желанием разговаривать со мной про Гвеног Джонс, например.
— Ах, Гвеног Джонс?! — Джинни угрожающе уперла руки в бока и вдруг подумала: «Мерлин, я же сейчас, наверно, вылитая мама». Остыть не остыла, но хотя бы сменила позу на менее скандальную. — Хорошо, давай поговорим и про нее, хотя я действительно не хотела. Но не потому что это такая тайна, а потому что непонятно, как вообще такое рассказывать. Но сегодня как раз удачный день для такого разговора, сегодня я смогла это сформулировать. Примерно так: знаешь, Чо, капитан моей команды ужасно красивая женщина, и меня это почему-то беспокоит, но ты не волнуйся, потому что мне все равно нужна только ты. Все? Мы можем вернуться к действительно важным вопросам?
— Если все так просто, почему же ты мне до сих пор ничего не говорила?
— Как раз поэтому! Потому что не о чем тут говорить! Это — то самое, что действительно не имеет значения и никак не влияет на нас с тобой. В отличие от того, что происходит у тебя. И о чем ты мне не рассказывала.
— Я не хотела тебя этим обидеть. Я просто не хотела тебя волновать, — сказала Чо. В глазах у нее уже заблестели слезы, и Джинни ужасно захотелось немедленно забрать все свои слова обратно, обнять ее и успокоить. Что угодно, лишь бы она не плакала. Но если она замолчит сейчас, если сделает вид, что это все не важно, рано или поздно они столкнутся с этим снова. И возможно, это будет еще неприятнее.
— Я знаю, что ты не хотела меня обидеть. Если бы я думала, что хотела, я бы психанула и громко хлопнула дверью, а не разговаривала сейчас. Но получается так, что ты отодвигаешь меня от себя и своей жизни. Я думаю, что знаю тебя и знаю, что с тобой происходит, и вдруг оказывается, что все это время ты живешь какой-то совсем иной жизнью, своей собственной, в которую меня не пускаешь. Знаешь, я не претендую на твои секреты и на то, чтобы знать все, что ты думаешь и чувствуешь. Это и невозможно, и не нужно. Но я хочу жить именно с тобой, а не с беспроблемной вежливой иллюзией, у которой все всегда хорошо, когда на самом деле плохо. Я, вообще-то, не в нее когда-то влюбилась, а в эту ужасную рёву с Рейвенкло.
Чо через силу улыбнулась и тут же заплакала. Джинни почувствовала, что и сама вот-вот расплачется, но ей плакать было нельзя. Она села, попыталась успокоиться, схватилась за чашку и недовольно поморщилась: какао, конечно, успело покрыться пенкой. Пришлось взять ложку и эту пенку вылавливать. Это действие, безусловно, требовало внимания и сосредоточенности, что давало ей полное право не смотреть на Чо и не показывать, что у нее у самой глаза на мокром месте.
— Не так я себе представляла этот разговор, — сказала та.
— Я себе вообще не так представляла этот вечер, — отозвалась Джинни, не поднимая глаз от чашки. — И нашу жизнь. И знаешь, я, конечно, не вправе тебе советовать, но ты подумай, стоит ли жить с человеком, которому не хочешь открываться? Зачем тогда жить вместе? Может быть, мы вообще зря все это затеяли?
— Джи…
— Что «Джи»?! Тебе не кажется, что это несправедливо? Почему, ты думаешь, я всем с тобой делюсь? Не умею держать в себе? Не могу справиться в одиночку? А я умею и могу! Но я тебе доверяю, я живу с тобой, поэтому рассказываю тебе о себе. Кто я есть, какие у меня проблемы, что меня волнует. А ты мне в ответ ничего. И я думаю, это значит, что у тебя нет таких проблем, о которых стоило бы рассказать. А оказывается, ты просто не хочешь рассказывать мне. И кстати, это не в первый раз случается. В школе было так же. Когда тебе было плохо, я об этом и понятия не имела, что происходит и почему.
— Я же говорила, я просто не могла рассказать!
— Не могла, пока не догадалась. А потом могла. И рассказала бабушке. Понятно, почему ей первой: тебе срочно нужна была помощь. Но мне ты и позже не сказала ни слова, хотя тогда уже могла бы. Но для тебя в этом почему-то не было смысла. И сейчас происходит то же самое. Ты не хочешь забивать мою голову тем, что, как тебе кажется, меня не должно волновать или интересовать. Ты считаешь, что меня не должны волновать твои проблемы? Это как же я, по-твоему, к тебе отношусь тогда? И зачем я тебе такая?
— Джинни, дело же не в этом. У тебя и без того достаточно проблем.
— А у тебя нет? От меня семья все-таки не отказалась. И вообще, дело не в том, у кого сколько проблем, а в том, что когда у меня что-то происходит, я иду к тебе. А ты к кому идешь? Не ко мне уж точно.
— Знаешь что, вот не надо только делать вид, что я тут одна такая скрытная! Ты что-то тоже не горишь желанием разговаривать со мной про Гвеног Джонс, например.
— Ах, Гвеног Джонс?! — Джинни угрожающе уперла руки в бока и вдруг подумала: «Мерлин, я же сейчас, наверно, вылитая мама». Остыть не остыла, но хотя бы сменила позу на менее скандальную. — Хорошо, давай поговорим и про нее, хотя я действительно не хотела. Но не потому что это такая тайна, а потому что непонятно, как вообще такое рассказывать. Но сегодня как раз удачный день для такого разговора, сегодня я смогла это сформулировать. Примерно так: знаешь, Чо, капитан моей команды ужасно красивая женщина, и меня это почему-то беспокоит, но ты не волнуйся, потому что мне все равно нужна только ты. Все? Мы можем вернуться к действительно важным вопросам?
— Если все так просто, почему же ты мне до сих пор ничего не говорила?
— Как раз поэтому! Потому что не о чем тут говорить! Это — то самое, что действительно не имеет значения и никак не влияет на нас с тобой. В отличие от того, что происходит у тебя. И о чем ты мне не рассказывала.
— Я не хотела тебя этим обидеть. Я просто не хотела тебя волновать, — сказала Чо. В глазах у нее уже заблестели слезы, и Джинни ужасно захотелось немедленно забрать все свои слова обратно, обнять ее и успокоить. Что угодно, лишь бы она не плакала. Но если она замолчит сейчас, если сделает вид, что это все не важно, рано или поздно они столкнутся с этим снова. И возможно, это будет еще неприятнее.
— Я знаю, что ты не хотела меня обидеть. Если бы я думала, что хотела, я бы психанула и громко хлопнула дверью, а не разговаривала сейчас. Но получается так, что ты отодвигаешь меня от себя и своей жизни. Я думаю, что знаю тебя и знаю, что с тобой происходит, и вдруг оказывается, что все это время ты живешь какой-то совсем иной жизнью, своей собственной, в которую меня не пускаешь. Знаешь, я не претендую на твои секреты и на то, чтобы знать все, что ты думаешь и чувствуешь. Это и невозможно, и не нужно. Но я хочу жить именно с тобой, а не с беспроблемной вежливой иллюзией, у которой все всегда хорошо, когда на самом деле плохо. Я, вообще-то, не в нее когда-то влюбилась, а в эту ужасную рёву с Рейвенкло.
Чо через силу улыбнулась и тут же заплакала. Джинни почувствовала, что и сама вот-вот расплачется, но ей плакать было нельзя. Она села, попыталась успокоиться, схватилась за чашку и недовольно поморщилась: какао, конечно, успело покрыться пенкой. Пришлось взять ложку и эту пенку вылавливать. Это действие, безусловно, требовало внимания и сосредоточенности, что давало ей полное право не смотреть на Чо и не показывать, что у нее у самой глаза на мокром месте.
— Не так я себе представляла этот разговор, — сказала та.
— Я себе вообще не так представляла этот вечер, — отозвалась Джинни, не поднимая глаз от чашки. — И нашу жизнь. И знаешь, я, конечно, не вправе тебе советовать, но ты подумай, стоит ли жить с человеком, которому не хочешь открываться? Зачем тогда жить вместе? Может быть, мы вообще зря все это затеяли?
Страница 10 из 18
