Фандом: Гарри Поттер. Джинни Уизли считает, что хорошо играет в Квиддич. Джинни Уизли считает, что будет счастлива играть в «Гарпиях». Джинни Уизли считает, что любит Чо Чанг. Все эти утверждения ей придется проверять на практике.
Добавить в моё избранное
67 мин, 49 сек 3795
Разве это преступление — посмотреть (только посмотреть!) заинтересованно на кого-то, кроме Чо? Она ведь не собиралась влюбляться по уши. Она не собиралась страдать по Гвеног, или преследовать ее, или пытаться втянуть ее в какие-то отношения. Что с того, что Гвеног вдруг оказалась привлекательной женщиной? Что это меняет? Да ровным счетом ничего!
Стоило ей прийти к этому разумному выводу, как в сад выскочила именинница собственной персоной. Казалось, каблуки нисколько не мешали ей двигаться, походка у нее осталась такой же быстрой и резкой.
— Джинни, ты тут корни еще не пустила? Мы тебя потеряли. Идем танцевать, я как раз нашла обалденную пластинку, тебе понравится, вот увидишь! — сказала, подмигнула, поежилась на ветру и упорхнула обратно, оставив после себя запах духов — пряный, терпкий, обволакивающий. А Джинни осталась стоять, завороженная, загипнотизированная, смущенная и сбитая с толку чарами этой женщины. Она вдохнула запах ее духов, медленно выдохнула, задрала голову и спросила у затянутого серыми тучками неба:
— Мерлин милостивый и всемогущий, за что мне это, а? — и пошла танцевать.
Когда Джинни вернулась домой, Чо уже спала. Она посидела рядом, разглядывая ее и пытаясь понять, изменилось ли что-нибудь. Здравый смысл подсказывал, что такие вещи нужно оценивать на трезвую голову, а уж точно не после шумного сборища, танцев и алкоголя, даже если ей кажется, что алкоголь тот давно выветрился, да и сколько его было-то, чуть-чуть совсем. А лучше вообще не заниматься такой ерундой, а лечь спать. Утром сама будет удивляться, как это она ловко заморочилась по абсолютно пустяковому поводу.
Джинни, смотрящей на Чо, по-прежнему казалось, что Чо ужасно красивая. У нее такое необычное лицо — раз увидишь, никогда не забудешь. У нее такие глаза, что кажется, она смотрит ими прямо вглубь человека, видит то, что у тебя внутри, видит — и все равно понимает, и принимает, и именно это делает ее особенной. Не красота лица, не хрупкая воздушная фигурка, а тот теплый покой, который царит у нее внутри, когда никто не заставляет Чо плакать. Джинни могла сколько угодно восхищаться красотой Гвеног, но что у нее внутри — она не знала. И не думала, что ей стоит это знать.
Внезапный приступ нежности чуть не заставил Джинни разбудить Чо, чтобы сообщить ей эту ценную информацию: Чо самая прекрасная в мире, Джинни ужасно повезло, она никогда и ни за что от нее не откажется. Но в последний момент она все-таки сообразила, как странно это будет выглядеть, и решила обойтись без идиотских признаний, а просто легла рядом, обняла Чо, осознала, что ужасно замерзла, прижалась еще крепче, пригрелась и заснула.
Ей снилась Чо, лет на восемь старше, чем сейчас, в магловском платье с глубоким вырезом на спине, открывающим лопатки. Как у Гвеног.
На тренировках все было совершенно как раньше. Потому что довольно трудно засматриваться на человека, который орет на тебя: «Еще раз, Джинни Уизли! И еще раз, и еще, пока я не буду тобой довольна! Эта проклятая тренировка не закончится, пока ты не сделаешь все, чего я от тебя хочу!». На глупости, вроде оценивания внешности Гвеног, и на праздные размышления из серии «а как же я к ней отношусь?» у Джинни не было ни времени, ни сил. Гвеног в зеленой форме«Гарпий» с золотым когтем на груди была обалденным, самым лучшим и самым требовательным в мире капитаном, и только.
Куда хуже была Гвеног, выходящая после тренировки в новенькой мантии с меховой оторочкой (ей ужасно шли меха), с распущенными волосами, расслабленная, улыбающаяся. Ослепительная. Но и тогда Джинни обычно хватало только на то, чтобы констатировать: ну да, очень красиво. Она-то не Гвеног и не Вэлма Морган, ее все еще выматывала до предела каждая тренировка. Джинни думала, перемена в ее отношении незаметна со стороны. Она надеялась, что эта дурь просто выветрится и пройдет, как прошла когда-то ее тяга к Гарри, — да хватит уже, сколько можно влюбляться в каждую встречную знаменитость?! — и никто ничего не увидит. Но все-таки увидели.
Джинни тогда просто сидела на трибуне и наслаждалась королевским подарком капитана: десятиминутной передышкой, в течение которой Гвеног гоняла только и исключительно вратарей. Она подставляла лицо лучам бледного еле теплого солнца и не очень пристально следила за тем, как Гвеног беснуется на поле, мечется туда-сюда между Джесси и запасной Анной, и голова ее была пуста, как котел в начале урока зелий. Сандру Пикс, подсевшую к ней, она сначала даже не заметила.
— Я смотрю, ты тоже запала на капитана, — наконец сказала она, и Джинни вздрогнула от неожиданности, обнаружив, что сидит здесь не одна.
— Ничего подобного, с чего ты взяла? — тут же отперлась она. — А что значит «тоже»?
— То и значит. Некоторые команды сплачивает общее желание победы, сходная школа, схожий уровень мастерства. А «Холихедских Гарпий» делает единым целым капитан.
Стоило ей прийти к этому разумному выводу, как в сад выскочила именинница собственной персоной. Казалось, каблуки нисколько не мешали ей двигаться, походка у нее осталась такой же быстрой и резкой.
— Джинни, ты тут корни еще не пустила? Мы тебя потеряли. Идем танцевать, я как раз нашла обалденную пластинку, тебе понравится, вот увидишь! — сказала, подмигнула, поежилась на ветру и упорхнула обратно, оставив после себя запах духов — пряный, терпкий, обволакивающий. А Джинни осталась стоять, завороженная, загипнотизированная, смущенная и сбитая с толку чарами этой женщины. Она вдохнула запах ее духов, медленно выдохнула, задрала голову и спросила у затянутого серыми тучками неба:
— Мерлин милостивый и всемогущий, за что мне это, а? — и пошла танцевать.
Когда Джинни вернулась домой, Чо уже спала. Она посидела рядом, разглядывая ее и пытаясь понять, изменилось ли что-нибудь. Здравый смысл подсказывал, что такие вещи нужно оценивать на трезвую голову, а уж точно не после шумного сборища, танцев и алкоголя, даже если ей кажется, что алкоголь тот давно выветрился, да и сколько его было-то, чуть-чуть совсем. А лучше вообще не заниматься такой ерундой, а лечь спать. Утром сама будет удивляться, как это она ловко заморочилась по абсолютно пустяковому поводу.
Джинни, смотрящей на Чо, по-прежнему казалось, что Чо ужасно красивая. У нее такое необычное лицо — раз увидишь, никогда не забудешь. У нее такие глаза, что кажется, она смотрит ими прямо вглубь человека, видит то, что у тебя внутри, видит — и все равно понимает, и принимает, и именно это делает ее особенной. Не красота лица, не хрупкая воздушная фигурка, а тот теплый покой, который царит у нее внутри, когда никто не заставляет Чо плакать. Джинни могла сколько угодно восхищаться красотой Гвеног, но что у нее внутри — она не знала. И не думала, что ей стоит это знать.
Внезапный приступ нежности чуть не заставил Джинни разбудить Чо, чтобы сообщить ей эту ценную информацию: Чо самая прекрасная в мире, Джинни ужасно повезло, она никогда и ни за что от нее не откажется. Но в последний момент она все-таки сообразила, как странно это будет выглядеть, и решила обойтись без идиотских признаний, а просто легла рядом, обняла Чо, осознала, что ужасно замерзла, прижалась еще крепче, пригрелась и заснула.
Ей снилась Чо, лет на восемь старше, чем сейчас, в магловском платье с глубоким вырезом на спине, открывающим лопатки. Как у Гвеног.
На тренировках все было совершенно как раньше. Потому что довольно трудно засматриваться на человека, который орет на тебя: «Еще раз, Джинни Уизли! И еще раз, и еще, пока я не буду тобой довольна! Эта проклятая тренировка не закончится, пока ты не сделаешь все, чего я от тебя хочу!». На глупости, вроде оценивания внешности Гвеног, и на праздные размышления из серии «а как же я к ней отношусь?» у Джинни не было ни времени, ни сил. Гвеног в зеленой форме«Гарпий» с золотым когтем на груди была обалденным, самым лучшим и самым требовательным в мире капитаном, и только.
Куда хуже была Гвеног, выходящая после тренировки в новенькой мантии с меховой оторочкой (ей ужасно шли меха), с распущенными волосами, расслабленная, улыбающаяся. Ослепительная. Но и тогда Джинни обычно хватало только на то, чтобы констатировать: ну да, очень красиво. Она-то не Гвеног и не Вэлма Морган, ее все еще выматывала до предела каждая тренировка. Джинни думала, перемена в ее отношении незаметна со стороны. Она надеялась, что эта дурь просто выветрится и пройдет, как прошла когда-то ее тяга к Гарри, — да хватит уже, сколько можно влюбляться в каждую встречную знаменитость?! — и никто ничего не увидит. Но все-таки увидели.
Джинни тогда просто сидела на трибуне и наслаждалась королевским подарком капитана: десятиминутной передышкой, в течение которой Гвеног гоняла только и исключительно вратарей. Она подставляла лицо лучам бледного еле теплого солнца и не очень пристально следила за тем, как Гвеног беснуется на поле, мечется туда-сюда между Джесси и запасной Анной, и голова ее была пуста, как котел в начале урока зелий. Сандру Пикс, подсевшую к ней, она сначала даже не заметила.
— Я смотрю, ты тоже запала на капитана, — наконец сказала она, и Джинни вздрогнула от неожиданности, обнаружив, что сидит здесь не одна.
— Ничего подобного, с чего ты взяла? — тут же отперлась она. — А что значит «тоже»?
— То и значит. Некоторые команды сплачивает общее желание победы, сходная школа, схожий уровень мастерства. А «Холихедских Гарпий» делает единым целым капитан.
Страница 6 из 18
