Перец

Мы все тут слегка влюблены в Гвеног, и именно поэтому мы девятые в Лиге, хотя несколько лет назад едва входили в двадцатку. Она нас вдохновляет. Ну и гоняет, конечно, стерва такая.

Джинни немного помолчала, взвешивая информацию.

— И что мне с этим делать?

— А ничего. Расслабься и живи так. Все любят Гвеног, независимо от их ориентации, а Гвеног любит только Квиддич, это нормальное положение вещей.

— Она вейла, что ли?

— Уизли, ты в школе училась на «Тролли»? Вейлы — блондинки. А Гвеног, она — гарпия. Не в смысле родословной, разумеется.

Они обе посмотрели на Гвеног, кружившую вокруг Анны и отчаянно жестикулирующую обеими руками — и как только на метле-то держалась?!

— Вот ты спрашивала, что делать, — снова заговорила Сандра. — А я, честно говоря, понятия не имею. Каждая из нас как-то приспосабливается, а многие просто не берут в голову. Зато я точно знаю, чего тебе делать не надо.

— И чего же?

— Воспринимать это всерьез и пытаться втянуть Гвеног в какие-нибудь, Мерлин прости, отношения.

— Сандра, это ты сейчас так оригинально ревнуешь, что ли?

— Нет, предостерегаю. Одна недавно уже попробовала.

— И что из этого получилось?

— Что-что… матч с «Паддлмир Юнайтед» прошлой осенью помнишь?

— Еще бы! — содрогнулась Джинни. Тот матч закончился таким скандалом, что о нем были в курсе даже те немногие, кто не интересовался Квиддичем. Игра чуть не превратилась в магическое побоище, игроки и болельщики проклинали друг друга, несмотря на то, что квиддичными правилами строго запрещено использовать волшебные палочки против других игроков. А все из-за натянутых отношений между командами. Тем летом охотница Вайлда Гриффитс внезапно перешла из «Гарпий» в«Паддлмир Юнайтед», и «Гарпии», потерявшие хорошего игрока, жаждали крови… ага. Вот оно. — То есть, ты хочешь сказать, что та «попробовавшая» — это Гриффитс?

— Именно. Она года два пыталась чего-то добиться от Гвеног, хотя мы все говорили ей бросить это дело… ну, и когда капитан прямым текстом послала ее к дементору в зад, Вайлда психанула и приняла предложение «Паддлмир». Тысяча галлеонов — это, конечно, приличная сумма, но все мы знаем, что если б ее не заклинило на Гвеног, она бы не ушла. А так — и нам чуть сезон не испортила, и самой пришлось тогда аппарировать прямо с поля. И целая команда психованных ведьм до сих пор может попытаться проклясть ее при встрече.

— А Гвеног что по этому поводу говорит?

— А что Гвеног? Гвеног обещала следующей дуре, которая решит устроить здесь мелодраму, переломать все кости собственной битой. Не веришь? Зря не веришь. Мы вот поверили, а мы ее знаем куда дольше, чем ты.

— Да Мерлин с тобой, Сандра, какая разница, верю я или не верю. Я все равно не собиралась ничего делать. У меня, между прочим, есть Чо.

— Она от тебя все еще не сбежала? В высшей степени странно.

— Что у вас там за клуб по интересам? Ну-ка поднимайте свои задницы и тащите их сюда, будем отрабатывать прием, пока вы на метлах держитесь!

— Гвен, — закатила глаза Сандра. Они вскочили на метлы и полетели отрабатывать прием.

Нельзя сказать, что этот разговор совершенно успокоил Джинни, но ей полегчало. Одно дело — ни с того ни с сего влюбиться в своего капитана, другое дело — стать одной из многих жертв неизученного феномена. В первом случае нужно решать, что с этим делать, казниться, мучиться угрызениями совести, гадать, чего же ей не хватило в Чо и с какой стати, вообще, все это с ней случилось. Во втором случае выходило, что ее вины и ее ответственности в случившемся как бы и нет. Она переводилась в категорию пострадавших от стихийного бедствия. Не было нужды думать, чем она прогневила стихию и почему ураган разрушил ее дом. Нужно было сосредоточиться на том, чтобы выжить и свести к минимуму потери. И чтобы Чо все-таки ничего не заподозрила.

Когда она пришла домой, Чо собирала чемодан.

— Привет, что у нас тут происходит? — спросила Джинни, еще не успев понять, что происходит что-то очень странное.

— Привет. Кажется, нам нужно серьезно поговорить. Я уезжаю.

Вот тут-то Джинни испугалась по-настоящему.

Глава 4. Белый перец

Если случается что-то плохое, то дальше становится хуже и хуже. Это правило Чо усвоила очень давно, еще в детстве. Если однажды ты разобьешь любимую бабушкину вазу, то назавтра всплывет твоя мелкая ложь полугодичной давности, и тебя оставят без сладкого на две недели (на целую вечность!), через день ты поссоришься с сестрой, а через неделю тебя оставят дома, когда все пойдут в гости. Чо росла, росли масштабы приходящих друг за другом неприятностей и, к счастью, интервалы между ними. Она была уверена, ничто и никогда не окажется хуже того времени, когда сначала убили Седрика, а потом он начал являться ей в снах и чуть не забрал ее с собой… а потом началась война.