Другая война

И на что ему намекают? Что Гонт убил кого-то? Магглов? Его родителей?

— Твои родители, твои дедушка и бабушка, и твой младший брат — мертвы, Том, — произнес Дамблдор. В голосе его слышались и сочувствие, и печаль.

— Нет-нет-нет, не может быть. Это ошибка, да? Правда?

Но никто не опровергал его слова. Они смотрели на него с похоронными лицами и ждали чего-то. Чего? Что он успокоится? Примет это?

Воздух кончился внезапно, а стены поплыли. Дамблдор успел подхватить его и усадить в кресло. Ему подали воды со странным запахом. Ну конечно, успокаивающее зелье. Спорить сил не было, и он покорно выпил его.

— Морфин Гонт считал, что ты сын Меропы, — заговорил один из авроров. — Меропа рассказывала, что твой отец отобрал у нее ребенка, а его жена запретила приближаться к особняку.

— Она следила за мной и пугала. И что значит отобрал? Отец… я похож на него.

— Меропа говорила, что она родила ребенка от твоего отца.

— Чушь! Вы ее видели? Зачем…

— Она сварила любовное зелье.

— Нет-нет-нет!

— Ты владеешь парселтангом. Ты маг, хотя ни родители, ни дедушки-бабушки, ни твой брат магией не обладают. Меропа следила за тобой. Ее брат убил твою семью. Ты не допускаешь, что и в самом деле можешь быть сыном Меропы?

— Гонты владеют парселтангом?

— Гонты, — ответил Дамблдор, — последние известные потомки Салазара Слизерина.

— То что ты, магглорожденный, попал на Слизерин, тоже наводит на подозрения, — добавил второй аврор.

— Я попал на Слизерин, потому что подхожу. Я честолюбив, находчив, решителен. К правилам и установленный раз и навсегда порядкам отношусь со скепсисом.

— Слизерин не брал магглорожденных.

— Кто знает? Это было тысячу лет назад. Не осталось прямых свидетельств. Все что мы знаем — пересказы мифов.

— Хочешь ты или нет, но министерство на основании допроса Морфина Гонта, признало тебя сыном Меропы, следовательно, наследником Гонтов. Ты остаешься в мире магглов наследником Риддлов. Статус твой изменен с магглорожденного на полукровку. Фамильное кольцо Гонтов и медальон Слизерина теперь принадлежат тебе.

На директорский стол выложили кольцо с черным камнем и серебряный медальон. Том взглянул на них с отвращением.

— Ознакомься и распишись.

Ему протянули пергамент.

— Соболезнуем твоей утрате.

Том взял перо и сжал его так, что у него побелели пальцы.

— Я могу написать, что не согласен с решением министерства?

— Ты должен написать, что ознакомлен. Но можешь после подать апелляцию.

Том размашисто поставил автограф.

— Я докажу вам всем, что вы ошибаетесь.

Том работал с зельем определения родства до Рождества. Ему удалось, вопреки всем скептикам, во главе с деканом, выявить в крови так называемую память. И благодаря памяти крови с помощью специального зелья можно было проверить, как прямое родство, так и потенциальную способность к колдовству — незапланированный, но весьма полезный эффект. Таким образом он установил, что Гонтам не родственник, что его родила именно его мама, причем у нее были потенциальные способности к магии. Как предположил Дамблор, все магглорожденные имеют среди предков либо волшебников, либо скибов. Дамблдор помог Тому опубликовать работу и вернуть в министерство «наследство» Гонтов.

— Что со мной будет? — спросил Том у Дамблдора. Они находились в комнате Дамблдора и пили чай. Все разъехались на зимние каникулы, Том единственный остался в общежитии Слизерина. Он старался не попадать на глаза декану, жалость которого бесила, и проводил больше времени или в библиотеке, или в классе трансфигурации. — Меня отдадут в приют до совершеннолетия?

— По закону да. Или найдут тебе опекуна. Слагхорн предложил тебя оставить ассистентом на лето. В магическом мире приютов нет, а в маггловском — бомбежки. Если директору удастся договориться с советом попечителей и министерством, то… Однако министерство трудно убедить. Они очень озабочены эксплуатацией юных волшебников.

— Конечно, ведь в маггловском приюте меня не будут заставлять работать.

— Об этом бюрократы не думают.

— Я бы тоже хотел порой не думать. Станет ли когда-нибудь легче?

— Не сразу, но станет.

— В запретной секции я нашел книгу о мыслях. Автор считает, что можно упорядочить свою голову так, чтобы все легко находилось, не терять ни крупицы информации. Чертоги разума. И рассказывает, как строить защиту от атаки легилимента или обливейтора. Но он обходит стороной вопрос о материальности мысли.

Дамблдор улыбнулся.

— Философы давно спорят, материальна ли мысль. Маги ничего на этот счет не пишут, потому что практика развилась раньше теории: а на практике выходит материальная природа мысли. Мы можем стереть ее, модифицировать. Можем стереть всю память. Вынуть из головы.