Другая война

Так и сказала:

— Зачем время терять?

Том пока не знал о сюрпризе, о том, что она сдала экзамены. Впрочем, не знал никто, кроме директора и невыразимцев, даже родители. Результаты пока не были готовы, но ей было наплевать на баллы. Она могла не возвращаться в школу.

Когда-нибудь у них с Томом будет свой дом. И тогда она обставит его похоже.

Потянуло сквозняком, и Вальбурга оглянулась. Дверь плавно отворилась, и в спальню заплыли фарфоровые чашки. От них поднимался пар, наполняя воздух приятным ароматом только что сваренного кофе. За чашками влетела корзинка с умопомрачительно пахнущими круассанами, а следом большое хрустальное ведерко, наполненное отборной клубникой.

Том, с палочкой в руке, показался последним.

Разве может быть утро прекрасней?

— А я думала, тебя срочно вызвали, и ты даже не успел черкнуть мне пару слов, — счастливо улыбнулась Вальбурга, приподнимаясь на локте.

— Нет, — он сел к ней на кровать, — ты так сладко спала, что я не стал тебя будить и прогулялся за круассанами, а заодно побывал на востоке — у них уже поспела клубника.

Невозможный Том.

— На каком востоке? — вопрос получился с куда большей тревогой, чем ей хотелось показать, но Том не заметил, небрежно бросив, как ни в чем не бывало:

— Недалеко шумел Индийский океан.

— Порт-ключ?

Достать порт-ключи очень трудно, если не невозможно, и ей пришлось хорошенько покрутиться, чтобы выбить его в оккупированную Францию. А уж что отдал Том за перемещение через весь континент — трудно даже представить.

— Плохого же ты обо мне мнения, — усмехнулся он. — Обычная аппарация. Ничего сложного, если четко представляешь, куда тебе нужно. Ты помнишь, что волшебница? Границы — для магглов.

Вальбурга никогда не слышала, что можно аппарировать вот так, между странами. Зато она знала Тома — он уже не раз опровергал своими опытами невозможное.

— А где ты купил кофе? В Африке?

— Нет, — рассмеялся он. — Здесь, в кафе на углу. Самый лучший в Париже.

Надо же, в Париже кофе продают на вынос. Как удобно.

— Красивые чашки. А как они потом вернутся в кафе? Сработает порт-ключ? Или за ними зайдет посыльный?

— Ни то, ни другое, Вэл. Это мои чашки. Я их трансфигурировал из двух листов бумаги, вырванных из блокнота. Это было не самым сложным. Вот уговорить продать мне кофе с собой — хорошо я немного научился говорить по-французски.

— Ох, Том, — Вальбурга потянулась к нему, и если бы не его пасс палочкой, опрокинула бы все на постель. Чашки кофе, с чарами теплоизоляции, круассаны и клубника отправились на туалетный столик.

Губы Тома на вкус отдавали клубникой. Конечно, он ее попробовал на том восточном рынке. Не мог же он принести ей кислую. В то время как она еще не успела почистить зубы.

Том мягко ответил на поцелуй, удерживая ее, готовую уже вскочить и нестись в ванную, и достаточно скоро Вальбурге показалось, что клубнику пробовал не Том.

Прерваться, отказаться от такого десерта, не хватало силы воли.

— Чары могут развеяться, — тихо проговорил он ей, щекоча дыханием ухо, — и кофе остынет.

— Но их же накладывал ты.

Как не хотелось выпускать его, отпускать совсем.

— Теперь ты меня переоцениваешь.

— Я соскучилась.

— Меня не было всего полчаса.

— Я вообще. Полгода почти, Том. Полгода.

Они виделись осенью, когда он забегал в Хогвартс. И встреча получилась мимолетной. Конечно, они писали друг другу. Но трудно писать, когда разделяет пролив, в котором идут боевые действия. Когда совы не очень-то любят самолеты и зенитный заградительный огонь. Пусть они и волшебные, и им, защищенным чарами, ничего не грозит.

Том убрал прядь с ее лица за ухо. Нежно провел рукой по волосам.

— Почему бы нам не покормить друг друга? Как тебе такая идея?

Вальбурга представила, как они вдвоем одновременно едят одну ягоду. Ох, чтобы сказали родители!

— Ты так мило смущаешься, — Том уткнулся носом в ее макушку, его губы касались ее лба, легонько, как крылышки бабочки, целуя, — никогда бы не подумал, что ты умеешь так краснеть.

Плевать на родителей, она еще в ноябре стала совершеннолетней.

— Отличная идея, — хихикнула она. — По-моему, ее давно пора проверить на деле.

Из отеля Вальбурга и Том выбрались только к вечеру, когда полуденная жара спала. Они все никак не могли оторваться друг от друга, расцепиться, разомкнуть объятия. Любая мелочь задерживала и становилась поводом продолжить любовную игру.

Шов на шелковых чулках, который съехал на левой ноге — Том опустился вниз поправить, и не выдержал, прижался губами к ямке под коленкой.

Заказанный в номер обед — Том смеялся над ее молочными усами, и она в отместку попыталась испачкать его нос сливками.