Чудак в бумажном колпаке

— Чудесно! — голос звучит приглушенно от стен, но доходит до самой крыши. Такой восторженный, что Луна невольно просыпается.

Но может дело в том, что солнце уже заглядывает в окно. Утро занялось не по-осеннему яркое. Может дело в том, что с рассветом идеи в голове самые невероятные, а силы полные? Человек — полный сосуд энергии. По утрам он полнее некуда. Жалко растрачивать это время на сон. Очень его потом не хватает. Спит Луна хорошо, довольно крепко, и шумом ее разбудить не так-то просто. Но когда с кухни звучит папин голос, нельзя не сбежать вниз, посмотреть.

— Чудесно, моя милая! — повторяет он, выглядывая в окно. — Какой день! Какая погода!

Он оборачивается к ней лицом, обнимает приветливо. Такой весь довольный и очень нарядный сегодня. И не случайно: папа всю неделю готовил сюрприз на этот день. Луна все гадала, куда они пойдут. Они были уже в походах: лесных и прибрежных, и в лавках торговых редких. Все там завешано чудными вещицами: рогами завитыми, пучками трав дурманящих и всякое такое. Луне он там купил перо письменное. Очень красивое, такое чистое-чистое, белое и крепкое. Луна не просила, папе, наверное, оно тоже очень понравилось.

— Как тебе спалось, дорогая? Надеюсь, я не разбудил тебя?

— Мне снился сказочный огородик. С ночными эльфами и маленьким прудом.

— Слышал, ты бормотала во сне. — Он улыбается, но как-то грустно. Наверное, потому что в такой прекрасный день они до сих пор дома. Не слишком-то часто им удается куда-нибудь выбраться.

— Ночные эльфы, — повторяет Луна. — Мама говорит, они играют со мной, пока я сплю.

— Конечно! — восклицает папа.

Очень он воодушевляется такими мыслями. Например, когда разузнал он про диадему Рэйвенкло, не смог места себе найти, пока не начал собирать свою собственную. Хотя он и без всяких изобретений жутко умный.

Повторяет он уже тише, задумчиво:

— Конечно, как мог я позабыть.

Но это он преувеличивает немного. Память у него хорошая, он помнит про все важное и про все свои обещания. Он не очень-то часто ими раскидывается, но что самое главное всегда держит свое слово. Луна вот, погружаясь в свои мечты, частенько отрешается от мира. Папа так никогда не теряется.

— Ты погляди только, что за окном творится! — Он прислоняется к стеклу самым носом, такой он впечатлительный. Все тычет пальцем за оградку.

Луна тоже выглядывает в окно. На улице очень хорошо, хоть и заметно: ветер так и гоняет опавшие листочки, срывает с деревьев новые, зеленые еще. Осень красивая, хоть и грустная немного.

— Солнце так и печет, — говорит папа, а потом, углядев что-то в саду, вздыхает. Не то чтобы он прямо расстраивается, нет. Человек не тот, для таких глупостей. Он снова громко, воодушевленно, указывает в окно и говорит: — Погляди-ка: подвяли почти все наши сливы-цеппелины! А они так хорошо влияют на образ мысли. — Он смотрит на Луну очень пристально, но доверительно. Даже в его беспокойном взгляде безотчетливо, но верно ощущается любовь. — Не чувствуешь ли ты, как тяжело дается новое? А тяга к необычному, к знаниям? Ну, как?

Папа у Луны замечательный. Он никогда на нее не давит, ни словом, ни поступком. А поддержать, кажется, готов в чем угодно. Даже если бы она вдруг заявила, что не хочет ехать в Хогвартс. Даже тогда он просто сказал бы, что выучит ее самостоятельно. Такой он умный и понимающий. Но Луна так в жизни бы не сказала: в Хогвартсе столько нового и необычного. Родители рассказывали ей некоторое, но самое яркое, самое интересное оставили увидеть воочию. На Хогвартс хочется взглянуть хоть глазком, каждому хочется. Папа сам справляется с завтраками и с ужинами, готовит чудесный чай: Луна почти никогда не болеет, такие полезные травы входят в сбор. Папа у Луны просто замечательный!

Немного грустно, что он никогда не будет прибирать ей волосы. Папы, они такие. Ничегошеньки не смыслят в маминых обязанностях, таких как эта и некоторые другие. Мама всегда собирала из ее волос прически, ничего сложного и трудоемкого, но Луна не делает и попытки сотворить такое же. Просто оставляет как есть, притронувшись расческой немного. Они все равно все перепутаются, чеши их или нет.

— Я соберу из завядших слив-цеппелин букет и расставлю в вазах по дому. — Луна уже тянется к шкафу над рукомойником, достает все, что найдется: небольшое ведерко, стеклянный графин со сколом на горлышке, парочку огромных кружек и пустую бутылку из-под хереса, обтянутую желтыми лентами. — Хочешь, я поставлю у твоей кровати два букета? Самых больших. — Она показывает две кружки. Они красивые, все разукрашенные в разные цвета, но слишком тяжелые. Из них все равно никто не пьет.

— Это чудесная идея, моя дорогая Луна. Они будут так замечательно смотреться!

Луна все так и делает. Получается действительно хорошо. В воде плоды чуть отмокнут и восстановятся.

— Мы пойдем смотреть животных?