Чудак в бумажном колпаке

— спрашивает Луна просто потому, что это было бы здорово.

Редких магических существ можно увидеть только в запланированных походах. Но для небольших, непримечательных зверушек и растений должен быть устроен свой парк. Луна никогда в жизни таких не видела. Нет, правда, это было бы действительно очень здорово.

— Животных? — озадаченно переспрашивает папа. Он такое лицо делает, будто дорога перед его носом окончилась глухой стеной. Тут и над своими словами легко пожалеть. Луна о сказанном никогда не жалеет, это ведь так нелепо.

— Не обязательно именно тех, про которых ты пишешь. Всю землю можно обыскать, пока их найдешь. Можно и обычных, честно. Они ведь тоже очень красивые, правда?

— Животных, — вновь повторяет папа. А потом вдруг всплескивает руками, весь дрожит. — Такая погода чудесная, а собирался отвести дочку в печатное издательство! Нет, ну что за дурак.

— Расскажи, я хочу посмотреть. А на улице может даже дождь будет.

Папа смотрит в окно, заглядывается на небо, весь перекручиваясь, как простыня при выжимании. Облака на небе воздушные, как вата, так и хочется до них дотронуться. Обдумав, папа говорит:

— Луна, моя милая, думал я показать тебе это захудалое местечко. Там печатается вся эта чушь про политику, моду, преступников. — Он пренебрежительно отмахивается рукой: кому это все интересно! — Обещал им статью, разумеется, одну лишь правду, взамен на их изобретение. Оно должно быть чудесным, по описанию это превосходная вещь. Наш печатный станок чуточку староват, да и шумит… — Папа нечасто выглядит таким расстроенным как сейчас. Можно сказать, он по-настоящему волнуется.

— Мне нравятся эти звуки, — с улыбкой говорит Луна. — Можно закрыть глаза и представить, что ты в поезде. Но пойдем, пожалуйста, в издательство. Нечестно будет обманывать тех людей, раз они нас ждут.

— Мы купим что-нибудь тебе на обратный путь, — говорит папа. И это не значит, что он делает какое-нибудь бестолковое одолжение. Папа всегда очень искрений, врать попросту не умеет, да и не любит это занятие. Правда только самовлюбленным дуракам колется. Папа выглядит таким радостным, что Луна сама почти что счастлива. — У нас еще осталось немного денег от прошлых выпусков «Придиры».

Что есть средства, что нет их — все одно. Нельзя же всю жизнь, все время свое класть на деньги. Они того не стоят. Если на что-то не хватает, смастери сам. Оно хуже не будет. Только попробовать, и все получится.

— Нам как раз хватает на «Ночного рыцаря». — Папа не пересчитывает монетки, просто ссыпает их в карман, как горсть конфет. — До любого издательства попробуй доберись. У самого края света располагаются. Эта газета — Фортуна«— ну и чепуху же они печатают! — И он улыбается, а Луна смеется.»

— Это кто еще?

— Чудак какой-то.

Луна слышит, конечно, но слушать-то ее никто не заставляет. Папа вообще идет очень гордый, он и не смотрит на выставленный в их сторону палец. Тыкать на кого-то неприлично, но, может, они уж очень хотят, чтобы на них внимание обратили. Луна не обращает, она же здесь с папой.

Он спрашивает задумчиво:

— Направо или налево?

Коридор дальше расходится в две стороны. По стенам висят яркие плакаты, но смотреть на них не хочется. Там реклама и что-то еще очень заметное, но пустое по сути своей. На двери одной табличка «Вход запрещен!», а сама дверь приоткрыта, и постукивание оттуда доносится.

— По какому поводу, мистер? — окликает небольшой человечек за столиком ему под стать небольшим.

Папа объясняет все очень терпеливо и медленно. Человечек смешно кивает головой, быстро-быстро так, словно куда-то торопится. А сам все сидит, не доставая до пола пятками. В холле издательства светло, но нет здесь никаких ни посетителей, ни работников.

И тут по правую сторону от стола из огромной прозрачной трубы, где лежала спокойно бумага, вдруг все это в воздух поднимается и по трубе так дальше и мчится.

Луна не успевает и моргнуть, а поток уже скрывается из вида, так быстро все движется. Вот бывает же! Луна вообще ничего не хочет упускать и со всем внимание относится к миру. Не то можно и жизнь всю проморгать: разлепишь глаза, а тебя вроде как и нет уже.

— Мне назначено, — говорит папа, а человечек сопит и что-то чиркает на бумаге. До смешного серьезный, что Луна даже хихикает тихонько.

— Пройдемте за мной. — Человечек поднимается из-за стола, идет по коридору направо.

Папа следует за ним, а Луна за папой. Он говорит у двери с табличкой:

— Подожди тут минуточку, хорошо?

Луна кивает. Только ботинок папин скрывается за углом, такой грохот раздается, будто что-то там, за дверью приоткрытой, взорвалось. Луна и рада бы на месте постоять, но вдруг что-то случилось плохое? Она заглядывает внутрь и жмурится на мгновение: в той комнате еще светлее, чем в холле.