Наследник

Побежал, разрушил, убил, украл, и даже цель твоих преступлений осталась тебе неизвестна. Так ли действует наследник могучего рода, так ли он мыслит, такой ли путь выбирает в жизни своей?

Правда была безжалостной, но нельзя было позволить мальчишке долее пребывать в иллюзии, и я продолжил, стоя на возвышении и уже не скрываясь, — я видел, что он болезненно вслушивается:

— Неужто не поймешь: ты и нужен был лишь затем, чтобы выпустить сородичей из ада, чтобы мерзкие демоны заполонили мир Асхи, изуродовали его и разорвали на части! Твоих познаний и навыков хватить могло лишь на то, чтобы добраться сюда и передать Череп Теней адскому владыке. Большего и не вложили в тебя — ведь большего и не требовалось. Ради этого твою несчастную мать, королеву Изабель, подвергли мучениям, осквернили тело ее, растерзали душу! Какова будет твоя благодарность той, что дала тебе жизнь, — покорно продолжишь исполнять волю продажных учителей своих и тем завершишь ее унижение? Веришь ли ты хоть на мгновение в то, что после сделаешься преемником отца? Станет ли он делиться с тобою властью над миром, если жаждал ее столько столетий? В лучшем случае ты и далее будешь прислуживать ему — для него вполне хорош такой слуга, обладатель сильного тела, но слабого разума, — в худшем же просто умрешь, потому что сразу окажешься лишним. Ты не столько преемник ему, сколько соперник, и он раздавит тебя в единое мгновение — он не человек, ему неведомы честь, благодарность и привязанность к ближнему. Наивный мальчишка, жалкий глупец и невежда! Всего лишь ключ, даже не ключ — отмычка вора, вот кто ты на самом деле, Темный Мессия, «способный мир изменить или же уничтожить»! Ничего не сможешь ты изменить, потому что не понимаешь, что происходит, и даже не пытаешься понять — просто бежишь, убивая направо и налево. Тобою играют, как куклой, натравливают тебя, словно охотничьего пса, а ты рад служить, не зная даже, кому и во имя чего. И ты полагаешь, что я пропущу тебя к Черепу Теней? Скорее ты умрешь сегодня, мальчик. Жертва Седьмого Дракона и душ Стоунхелма не будет напрасной — я восстановлю равновесие Асхи, как и было предначертано, твои сородичи никогда более не узрят созданного ею мира и не смогут вредить ему. Твой отец, будь он проклят, должен навеки остаться в своем плену, и если ты ключ, то я не позволю тебе отомкнуть врата! Неужели ты думаешь, что сможешь меня остановить?

Мальчишка стоял, тяжело дыша, то и дело сильнее сжимал рукоять меча и глядел на меня с ненавистью, точно собирался убить и выбирал момент для удара, но кое-что еще увидел я в его глазах — сомнение.

— Ты не сделаешь этого, — хрипло и злобно проговорил он. — Не посмеешь убить стольких людей…

— Ради того, чтобы целый мир не достался демонам, посмею, можешь верить, и Асха не осудит меня. И тебя самого уничтожу без колебаний, если попытаешься мне помешать, потому что только из твоих рук адские твари могут получить реликвию.

— Я не об этом, безумец! Я не собираюсь отдавать никому Череп! Ты кровопийца, жалкий фанатик! Оставь город в покое! — вдруг закричал мальчишка. Последняя из Соколов рванулась к нему.

— А ну, назад, девочка, — предупредил я. Она испугалась и попятилась.

— Значит, не собираешься отдавать… — я предпочел быть осторожным; как я мог знать, на что еще способен сын демона! Нет. Риск был слишком велик — и я поднял руку, чувствуя, как смертоносная сила собирается у ладони моей.

— Сарет! — вдруг пронзительно крикнула леди Линна. — Скажи ему правду! Скажи, скажи!

Мальчишка по имени Сарет глядел на меня в упор, стиснув зубы, но ему, похоже, и впрямь было что сказать. Что ж, я мог бы и выслушать его на прощание, тем более что еще недавно сидевший в нем суккуб более не диктовал ему свою волю. Что решили бы несколько мгновений?

— Если желаешь говорить, Сарет, — тебя, кажется, так зовут? — то запомни первое важное правило: собеседнику не тычут мечом в лицо. Это непристойно.

Мальчишка с досадой опустил оружие, однако щитом прикрывался по-прежнему. Он явно боролся с собой, было видно, как с уст его рвутся дерзкие слова — наверняка о том, что он не нуждается в уроках манер, особенно от таких наставников, как я. Быть может, лишь перед очами последней из Соколов он пытался сдержаться.

— Правило второе: говорить с любым лицом следует учтиво, излагая лишь самую суть дела. Не позорь благородную кровь матери и избегай ненужных оскорблений.

При очередном упоминании о матери юнец изменился в лице. Он долго не мог начать, но наконец-то выдавил:

— Знай, я был там. В замке Нар-Эриша. Я едва успел спасти Линну от твоих прихвостней, злодей!

— И разгромил мой дом, завалив его телами? Ведь это вошло у тебя в привычку. Увы, я давно это понял, и тебе еще предстоит заплатить за содеянное.

— Да выслушай же! Думай обо мне что угодно, делай после что угодно, но выслушай. Я был в библиотеке, был у тебя в комнатах, читал ваши записи.