Фандом: Ориджиналы. Снег кружился в воздухе белыми хлопьями, а воздух не казался таким уж холодным, чтобы сидеть дома. Ярвинены не чувствуют холода — что-то такое было написано на родовом гербе. Проблема была лишь в том, что это была не совсем правда.
Добавить в моё избранное
13 мин, 9 сек 19002
В ней нет ни резкости, ни жёсткости. Она кажется доброй. И куда более мудрой, чем все, кого Вильгельм знает в Биориге. Ну и, конечно, волосы. Седые… И откуда только в них могла появиться седина?
Вильгельм ловит себя на мысли, что теряется, когда ему нужно спросить у фройлен Митчвингер что-то. Это чувство ему незнакомо — он никогда не терялся раньше, когда нужно было что-то сказать старшим братьям или сёстрам. Даже Ингрид. А тут… Айли завораживала своей простотой и мягкостью, в ней не было ничего острого, резкого, что могло бы оттолкнуть. Не нужно было быть постоянно начеку, чтобы в любой момент заметить очередную колкость.
Пусть Ивар думает всё, что его душе угодно. Вильгельма это нисколько не волнует. Во всяком случае, сейчас. Ему хорошо в данный миг. Чего ещё можно желать? И пусть Ивар сколько угодно твердит, что это вовсе не ярвиненская позиция, что даже Астарны — легендарные, которых никто из их рода не видел уже больше двухсот лет — так не поступают… Пусть.
— Нет… Где?
Должно быть, его голос звучит нелепо, так как Айли снова улыбается. Впрочем, она постоянно улыбается. Да и приятно осознавать, что в кои-то веки не нужно знать всё-всё на свете, чтобы не прослыть невеждой. Да и приятно порой побыть таковым… Поразительно приятно.
— В Тивии! — смеётся Айли. — Если идти по короткой дороге — её мало кто знает — до ярвиненского поместья в нескольких часах ходьбы. Тебе повезло, что я знаю эту дорогу, Вигге. Так вот, когда вернёшься в поместье, прочти в какой-нибудь книжке, что означает «Вигге».
Айли много чего ещё говорит. И много смеётся. И разогревает ещё молока, чтобы быть достаточно гостеприимной. И ласково журит его за то, что Вильгельм вышел из родового замка в одной рубашке, что не выяснил, какая будет погода… Её мягкому, едва заметному напору просто невозможно сопротивляться.
Вильгельму вовсе не хочется покидать Тивию. Не из-за холода — Айли нашла в своей кладовке и свитер, и тёплую куртку, и шапку с шарфом. Вильгельму Ярвинену не хочется возвращаться в Биориг. В холодный и совершенно чужой. Он разве что не плачет от досады. И Птица, очевидно, это замечает. Так как снимает с шеи бечёвку с кулоном какой-то птицы. А потом целует его на прощание в лоб и приглашает зайти ещё.
Уже лёжа в своей постели в родовом поместье юный ландграф думает, что обязательно придёт в её дом ещё раз. И ещё — пока ей самой не надоест его принимать. И, вертя в руках кулон, он думает о том, что, пожалуй, переупрямит своих братьев и сестёр, заставив их звать его «Вигге».
Вильгельм ловит себя на мысли, что теряется, когда ему нужно спросить у фройлен Митчвингер что-то. Это чувство ему незнакомо — он никогда не терялся раньше, когда нужно было что-то сказать старшим братьям или сёстрам. Даже Ингрид. А тут… Айли завораживала своей простотой и мягкостью, в ней не было ничего острого, резкого, что могло бы оттолкнуть. Не нужно было быть постоянно начеку, чтобы в любой момент заметить очередную колкость.
Пусть Ивар думает всё, что его душе угодно. Вильгельма это нисколько не волнует. Во всяком случае, сейчас. Ему хорошо в данный миг. Чего ещё можно желать? И пусть Ивар сколько угодно твердит, что это вовсе не ярвиненская позиция, что даже Астарны — легендарные, которых никто из их рода не видел уже больше двухсот лет — так не поступают… Пусть.
— Нет… Где?
Должно быть, его голос звучит нелепо, так как Айли снова улыбается. Впрочем, она постоянно улыбается. Да и приятно осознавать, что в кои-то веки не нужно знать всё-всё на свете, чтобы не прослыть невеждой. Да и приятно порой побыть таковым… Поразительно приятно.
— В Тивии! — смеётся Айли. — Если идти по короткой дороге — её мало кто знает — до ярвиненского поместья в нескольких часах ходьбы. Тебе повезло, что я знаю эту дорогу, Вигге. Так вот, когда вернёшься в поместье, прочти в какой-нибудь книжке, что означает «Вигге».
Айли много чего ещё говорит. И много смеётся. И разогревает ещё молока, чтобы быть достаточно гостеприимной. И ласково журит его за то, что Вильгельм вышел из родового замка в одной рубашке, что не выяснил, какая будет погода… Её мягкому, едва заметному напору просто невозможно сопротивляться.
Вильгельму вовсе не хочется покидать Тивию. Не из-за холода — Айли нашла в своей кладовке и свитер, и тёплую куртку, и шапку с шарфом. Вильгельму Ярвинену не хочется возвращаться в Биориг. В холодный и совершенно чужой. Он разве что не плачет от досады. И Птица, очевидно, это замечает. Так как снимает с шеи бечёвку с кулоном какой-то птицы. А потом целует его на прощание в лоб и приглашает зайти ещё.
Уже лёжа в своей постели в родовом поместье юный ландграф думает, что обязательно придёт в её дом ещё раз. И ещё — пока ей самой не надоест его принимать. И, вертя в руках кулон, он думает о том, что, пожалуй, переупрямит своих братьев и сестёр, заставив их звать его «Вигге».
Страница 4 из 4
