Фандом: Ориджиналы. Тихая ночь, волшебная ночь… Ночь, когда родился Христос… Ночь светлого Рождества. Иногда в эту ночь сказки спускаются к нам с небес…
Добавить в моё избранное
6 мин, 13 сек 13446
Рождество творит чудеса. Или люди творят чудеса в Рождество.
Эмилия спала. Она не слышала, как к ее кроватке осторожно подошел отец, не почувствовала его холодные от мороза, сухие от пения губы у себя на лбу. Как кошка, аккуратно ступая по ковру, к ним приблизилась Лидия.
— С новым счастьем, — повторила она, протягивая Хосе сверток. — Пусть восемьдесят шестой принесет удачу и радость семейству де Сольеро.
— С новым годом, — не отстал от нее тенор, оборачиваясь к ней и надевая ей на шею цепочку с серебряным шестиугольничком. — Дарю этот медальон величайшему сопрано из всех, кого я знаю, с пожеланиями быть повеселее.
Он подмигнул с непередаваемым выражением. Казалось, все, что он делал, было пронизано какой-то неземной простотой, обезоруживающей любого. Именно из-за этой простоты четырнадцать лет назад она позволила ему помочь ей.
— Ла Фуэнте не будет ла Фуэнте, если станет радоваться жизни, — горько улыбнулась она, и в ее серых глазах промелькнула тень недельного ребенка, умершего от нищеты. Голос ее задрожал. — Моя бедная Пепа… Крошечка-Хосефа…
— Ей хорошо сейчас, — успокаивающе прошептал Хосе, опуская взор на Эмилию. — Посмотри: у тебя есть дочь. Ты заменяешь моей девочке мать — могу ли я просить Господа о большем? Отпусти Хосефу: ей хочется попеть с ангелами Adeste Fid?les. Отпусти.
Лидия подошла к изголовью кровати и долго смотрела на Эмилию. Она напоминала ей о дочери, о другой, умершей в младенчестве, и видеть девочку ежесекундно было для певицы и радостью, и горем одновременно. Ни одно дитя не может заменить собой другое. Но друг был прав. Хватит страдать: сегодня Рождество! Сегодня родился младенец Иисус! Придите, придите, придите в Вифлеем! Придите и встретьте: родился Сын Господень! Придите поклониться, придите поклониться, придите поклониться: родился Христос!
Она пела тихо-тихо, и никто не проснулся. Хосе, замерший при первых звуках, с нежностью смотрел на дочь. Когда-нибудь она тоже будет стоять над кроватками своих детей и петь этот гимн в надежде на светлое будущее, как пела сейчас над изголовьем ее постельки названная мать девочки — Лидия Селия де ла Фуэнте. Неслышно вышли оба из тихой спаленки и спустились в гостиную, где в центре стояла огромная ель, настоящая хозяйка леса. Ее приволок сюда дворник Мигель, любивший обитателей дома, как родных. Собака, лежащая подле тлеющего камина, подняла большую умную голову и посмотрела на вошедших. Удостоверившись, что все в порядке, она тотчас же прикрыла веки и продолжила свой чуткий сон. Лидия и Хосе вздохнули одновременно: иногда они завидовали Каро Второй ее способности перемещаться между сном и реальностью.
Пара подошла к елке, и каждый положил под ее густые ветви по несколько свертков. Запах хвои окутал их. Хосе еле слышно щелкнул выключателем, и гирлянда, крепко держащая в своих объятиях зеленую красавицу, тотчас же замигала тем таинственным светом, что каждый раз заставляет нас замирать в восхищении. Лидия и Хосе приблизились к незанавешенному окну. Женщина склонила голову на плечо другу, а тот приобнял ее за талию. На Рождество можно себе позволить некую вольность.
В Вене царила священная ночь. В спаленке едва слышно трещал камин. Мягкий желтый свет уличного фонаря оттенял разноцветные огоньки и две фигуры в гостиной. Ребенок спал. За окном шел снег. Иногда сказка приходит к нам сама.
Эмилия спала. Она не слышала, как к ее кроватке осторожно подошел отец, не почувствовала его холодные от мороза, сухие от пения губы у себя на лбу. Как кошка, аккуратно ступая по ковру, к ним приблизилась Лидия.
— С новым счастьем, — повторила она, протягивая Хосе сверток. — Пусть восемьдесят шестой принесет удачу и радость семейству де Сольеро.
— С новым годом, — не отстал от нее тенор, оборачиваясь к ней и надевая ей на шею цепочку с серебряным шестиугольничком. — Дарю этот медальон величайшему сопрано из всех, кого я знаю, с пожеланиями быть повеселее.
Он подмигнул с непередаваемым выражением. Казалось, все, что он делал, было пронизано какой-то неземной простотой, обезоруживающей любого. Именно из-за этой простоты четырнадцать лет назад она позволила ему помочь ей.
— Ла Фуэнте не будет ла Фуэнте, если станет радоваться жизни, — горько улыбнулась она, и в ее серых глазах промелькнула тень недельного ребенка, умершего от нищеты. Голос ее задрожал. — Моя бедная Пепа… Крошечка-Хосефа…
— Ей хорошо сейчас, — успокаивающе прошептал Хосе, опуская взор на Эмилию. — Посмотри: у тебя есть дочь. Ты заменяешь моей девочке мать — могу ли я просить Господа о большем? Отпусти Хосефу: ей хочется попеть с ангелами Adeste Fid?les. Отпусти.
Лидия подошла к изголовью кровати и долго смотрела на Эмилию. Она напоминала ей о дочери, о другой, умершей в младенчестве, и видеть девочку ежесекундно было для певицы и радостью, и горем одновременно. Ни одно дитя не может заменить собой другое. Но друг был прав. Хватит страдать: сегодня Рождество! Сегодня родился младенец Иисус! Придите, придите, придите в Вифлеем! Придите и встретьте: родился Сын Господень! Придите поклониться, придите поклониться, придите поклониться: родился Христос!
Она пела тихо-тихо, и никто не проснулся. Хосе, замерший при первых звуках, с нежностью смотрел на дочь. Когда-нибудь она тоже будет стоять над кроватками своих детей и петь этот гимн в надежде на светлое будущее, как пела сейчас над изголовьем ее постельки названная мать девочки — Лидия Селия де ла Фуэнте. Неслышно вышли оба из тихой спаленки и спустились в гостиную, где в центре стояла огромная ель, настоящая хозяйка леса. Ее приволок сюда дворник Мигель, любивший обитателей дома, как родных. Собака, лежащая подле тлеющего камина, подняла большую умную голову и посмотрела на вошедших. Удостоверившись, что все в порядке, она тотчас же прикрыла веки и продолжила свой чуткий сон. Лидия и Хосе вздохнули одновременно: иногда они завидовали Каро Второй ее способности перемещаться между сном и реальностью.
Пара подошла к елке, и каждый положил под ее густые ветви по несколько свертков. Запах хвои окутал их. Хосе еле слышно щелкнул выключателем, и гирлянда, крепко держащая в своих объятиях зеленую красавицу, тотчас же замигала тем таинственным светом, что каждый раз заставляет нас замирать в восхищении. Лидия и Хосе приблизились к незанавешенному окну. Женщина склонила голову на плечо другу, а тот приобнял ее за талию. На Рождество можно себе позволить некую вольность.
В Вене царила священная ночь. В спаленке едва слышно трещал камин. Мягкий желтый свет уличного фонаря оттенял разноцветные огоньки и две фигуры в гостиной. Ребенок спал. За окном шел снег. Иногда сказка приходит к нам сама.
Страница 2 из 2
