Фандом: Ориджиналы. Райниэль… — шорохом осенней листвы срывается с твоих губ мое имя, и я невольно вздрагиваю, потому что… Потому что только в твоем голосе есть что-то, что заставляет мое сердце биться так яростно, так отчаянно, так болезненно-сладко, что остальной мир просто меркнет в моих глазах, и остается только небольшой островок спокойствия среди всего этого безумия, два метра тюремной камеры и несколько часов относительного затишья до того, как за мной придут те, кто должен будет привести в исполнение смертный приговор. Нет, мой смелый воин, я не боюсь. Будет то, что должно произойти. Но ты… Такой мягкий, такой слабый, такой ранимый… Что будет с тобою после того, как меня не станет? Я не боюсь за себя, в моем темном языке нет сумеречного слова «страх». Но оно существует в словаре твоего родного мира, мира бездушных машин и подлых людей, мира, в котором нет ни малейшего понятия о чести, верности слову, достоинстве.
Добавить в моё избранное
139 мин, 3 сек 14814
— а рука сама тянется за планшетом, в котором содержится вся информация о предстоящей тактической операции. Витмар кивает, давая понять, что аудиенция закончена, и я поднимаюсь из жесткого и неудобного кресла и покидаю кабинет.
В следующие пятнадцать минут я стараюсь ни о чем не думать. На лице — привычная нейтральная маска холодной вежливости. Скупые кивки знакомым офицерам по дороге на взлетно-посадочную площадку штаба уже давно доведены мною до автоматизма. Равных мне по званию здесь практически нет — все они сидят в уютных стеклянных кабинетах с видом на океан в самом сердце штаба. Я — единственный высокопоставленный офицер, лично возглавляющий все операции. Им это на руку — не нужно мотаться по бескрайним просторам свободного космоса, когда есть мальчишка, готовый зависать на флагмане вне планеты постоянно.
Мальчишка… и воспоминания о бархатном низком голосе просто опаляют меня, заставляя желать… Задерживаю дыхание и медленно считаю до десяти. Это никуда не годится. Я должен как можно скорее попасть на свой корабль и выяснить, в чем же тут дело. Занимаю свое место в небольшом шаттле, пилот, убедившись, что я на месте, закрывает люк и задает координаты. Еще через несколько секунд мы взлетаем. Перегрузки вжимают мое тело в кресло, и я ощущаю безграничную радость полета.
Через сорок пять минут полета мой шаттл плавно входит в услужливо открытые створки шлюза, занимает положенное ему место в ангаре и замирает. Двери шлюза закрываются, отсекая нас от бездны космоса, в ангар поступает воздух. Теперь можно спокойно покинуть шаттл, и…
Пытки… Витмар сказал о пытках, но я этого не помню. Я вообще не помню событий тех часов? Дней? Недель? Сколько же точно времени я… Мысль обрывается, потому что я останавливаюсь у дверей медицинского отсека. Мой друг точно знает о том, что произошло на этой Создателем проклятой планете. И будь я проклят сам, если в ближайшие часы не получу ответа на свои вопросы. Он ведь не просто так прятал меня от военных дознавателей, удерживая в искусственном сне. И все эти обрывки разговоров, переживания и тревоги, говорят о том, что это знание опасно. Опасно не только для меня, но и для тех, кто скрывает его — для Айерсона и Райкера, раз им понадобилась такая сложная многоходовая комбинация с заметанием следов. Иначе я не прошел бы тесты на профпригодность.
Джейкоб должен быть у себя. Делаю шаг — двери бесшумно открываются, реагируя на мое движение — и захожу внутрь. Так и есть — персонал в увольнительной, Айерсон у себя, судя по приглушенному освещению в отсеке и полоске яркого света в его кабинете, что льется сквозь энергетическое окно. Этакий бункер внутри консервной банки.
Бесшумно пересекаю отсек и на мгновение замираю. Во рту почему-то пересыхает, сердце бьется все быстрее, а в груди разливается непонятное ощущение. Предчувствие, я бы сказал. И что-то мне говорит, что как только я перешагну порог кабинета Джейкоба, все неуловимо изменится, и назад пути уже не будет. И от этого отчего-то становится не по себе, почти так же, как и несколькими часами ранее в кабинете адмирала Витмара.
Но там… там пахло грозой, опасной грозой, а здесь… мне почему-то чудится, что за этим порогом меня ждет удивительное приключение, то самое, которое может быть лишь однажды в жизни. Немногим выпадет такой шанс. Мое завидное спокойствие несколько пугает меня самого — я никогда не был столь рассудительным и вдумчивым. Сомнения все еще раздирают мой мозг, я несколько медлю, никак не решаясь принять решение, потому что…
— Эйнар? — слышу удивленный голос Джейкоба и, поднимая голову, встречаюсь с ним взглядами. — Ты уже вернулся? Проходи. Кофе?
— Кофе, — спокойно усаживаюсь в кресло так, чтобы видеть и Джейкоба, и дверь, бесшумно закрывшуюся за мной. Мало ли, вдруг гости какие нагрянут, а их никто и не звал. Из набедренной кобуры в левую руку четким, до боли отработанным движением скользит лучевой пистолет, и дуло его смотрит Айерсону прямо в грудь:
— И правду, Джейкоб, — ледяным голосом произношу я. И не давая ему раскрыть рта, добавляю:
— Правду о том, что произошло на Хейдосе.
— Эйнар, ты… — вижу, что он явно растерян, немного напуган, но сейчас мне не до сантиментов. Мне нужно… мне важно знать… это больше меня. И эта странная жажда гложет меня, сжигая душу. Что бы там ни произошло, я приму это. Вслух, однако, произношу совсем другое:
— Джейкоб, ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что я просто убью тебя, если ты попытаешься тянуть время или врать мне. Правду. Я хочу знать о том, куда делись ожоги и переломы, полученные мною при падении? Где сотрясение мозга, потому что головой я пересчитал все переборки капсулы, и я это помню совершенно отчетливо, так же, как и последующую за этими хаотичными ударами боль? Кто такой Райниэль, и что он обещал вам — тебе и Райкеру? И почему вы думали, что я пойду за ним? Куда?
В следующие пятнадцать минут я стараюсь ни о чем не думать. На лице — привычная нейтральная маска холодной вежливости. Скупые кивки знакомым офицерам по дороге на взлетно-посадочную площадку штаба уже давно доведены мною до автоматизма. Равных мне по званию здесь практически нет — все они сидят в уютных стеклянных кабинетах с видом на океан в самом сердце штаба. Я — единственный высокопоставленный офицер, лично возглавляющий все операции. Им это на руку — не нужно мотаться по бескрайним просторам свободного космоса, когда есть мальчишка, готовый зависать на флагмане вне планеты постоянно.
Мальчишка… и воспоминания о бархатном низком голосе просто опаляют меня, заставляя желать… Задерживаю дыхание и медленно считаю до десяти. Это никуда не годится. Я должен как можно скорее попасть на свой корабль и выяснить, в чем же тут дело. Занимаю свое место в небольшом шаттле, пилот, убедившись, что я на месте, закрывает люк и задает координаты. Еще через несколько секунд мы взлетаем. Перегрузки вжимают мое тело в кресло, и я ощущаю безграничную радость полета.
Через сорок пять минут полета мой шаттл плавно входит в услужливо открытые створки шлюза, занимает положенное ему место в ангаре и замирает. Двери шлюза закрываются, отсекая нас от бездны космоса, в ангар поступает воздух. Теперь можно спокойно покинуть шаттл, и…
Пытки… Витмар сказал о пытках, но я этого не помню. Я вообще не помню событий тех часов? Дней? Недель? Сколько же точно времени я… Мысль обрывается, потому что я останавливаюсь у дверей медицинского отсека. Мой друг точно знает о том, что произошло на этой Создателем проклятой планете. И будь я проклят сам, если в ближайшие часы не получу ответа на свои вопросы. Он ведь не просто так прятал меня от военных дознавателей, удерживая в искусственном сне. И все эти обрывки разговоров, переживания и тревоги, говорят о том, что это знание опасно. Опасно не только для меня, но и для тех, кто скрывает его — для Айерсона и Райкера, раз им понадобилась такая сложная многоходовая комбинация с заметанием следов. Иначе я не прошел бы тесты на профпригодность.
Джейкоб должен быть у себя. Делаю шаг — двери бесшумно открываются, реагируя на мое движение — и захожу внутрь. Так и есть — персонал в увольнительной, Айерсон у себя, судя по приглушенному освещению в отсеке и полоске яркого света в его кабинете, что льется сквозь энергетическое окно. Этакий бункер внутри консервной банки.
Бесшумно пересекаю отсек и на мгновение замираю. Во рту почему-то пересыхает, сердце бьется все быстрее, а в груди разливается непонятное ощущение. Предчувствие, я бы сказал. И что-то мне говорит, что как только я перешагну порог кабинета Джейкоба, все неуловимо изменится, и назад пути уже не будет. И от этого отчего-то становится не по себе, почти так же, как и несколькими часами ранее в кабинете адмирала Витмара.
Но там… там пахло грозой, опасной грозой, а здесь… мне почему-то чудится, что за этим порогом меня ждет удивительное приключение, то самое, которое может быть лишь однажды в жизни. Немногим выпадет такой шанс. Мое завидное спокойствие несколько пугает меня самого — я никогда не был столь рассудительным и вдумчивым. Сомнения все еще раздирают мой мозг, я несколько медлю, никак не решаясь принять решение, потому что…
— Эйнар? — слышу удивленный голос Джейкоба и, поднимая голову, встречаюсь с ним взглядами. — Ты уже вернулся? Проходи. Кофе?
— Кофе, — спокойно усаживаюсь в кресло так, чтобы видеть и Джейкоба, и дверь, бесшумно закрывшуюся за мной. Мало ли, вдруг гости какие нагрянут, а их никто и не звал. Из набедренной кобуры в левую руку четким, до боли отработанным движением скользит лучевой пистолет, и дуло его смотрит Айерсону прямо в грудь:
— И правду, Джейкоб, — ледяным голосом произношу я. И не давая ему раскрыть рта, добавляю:
— Правду о том, что произошло на Хейдосе.
— Эйнар, ты… — вижу, что он явно растерян, немного напуган, но сейчас мне не до сантиментов. Мне нужно… мне важно знать… это больше меня. И эта странная жажда гложет меня, сжигая душу. Что бы там ни произошло, я приму это. Вслух, однако, произношу совсем другое:
— Джейкоб, ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что я просто убью тебя, если ты попытаешься тянуть время или врать мне. Правду. Я хочу знать о том, куда делись ожоги и переломы, полученные мною при падении? Где сотрясение мозга, потому что головой я пересчитал все переборки капсулы, и я это помню совершенно отчетливо, так же, как и последующую за этими хаотичными ударами боль? Кто такой Райниэль, и что он обещал вам — тебе и Райкеру? И почему вы думали, что я пойду за ним? Куда?
Страница 15 из 38
