Фандом: Ориджиналы. Райниэль… — шорохом осенней листвы срывается с твоих губ мое имя, и я невольно вздрагиваю, потому что… Потому что только в твоем голосе есть что-то, что заставляет мое сердце биться так яростно, так отчаянно, так болезненно-сладко, что остальной мир просто меркнет в моих глазах, и остается только небольшой островок спокойствия среди всего этого безумия, два метра тюремной камеры и несколько часов относительного затишья до того, как за мной придут те, кто должен будет привести в исполнение смертный приговор. Нет, мой смелый воин, я не боюсь. Будет то, что должно произойти. Но ты… Такой мягкий, такой слабый, такой ранимый… Что будет с тобою после того, как меня не станет? Я не боюсь за себя, в моем темном языке нет сумеречного слова «страх». Но оно существует в словаре твоего родного мира, мира бездушных машин и подлых людей, мира, в котором нет ни малейшего понятия о чести, верности слову, достоинстве.
Добавить в моё избранное
139 мин, 3 сек 14831
Судя по его задумчивому виду, что-то определенно не так.
Проходит достаточное количество времени прежде, чем он обращается ко мне.
— Скажи мне, коммандер ри-Дейраат, почему ты закрыл собою принца вместо того, чтобы вести огонь на поражение?
— Мой Император? — вопрос удивляет меня. — Я был единственным, кто стоял на траектории между принцем и атакующими его. Это было единственно верное решение на тот момент. Я закрыл его, продолжая вести огонь — это могло дать шаттлу принца немного времени для разгонного маневра.
— Ты мог погибнуть, — замечает Вейриэль.
— Я могу погибнуть в любое время, — тихо отвечаю я. — Дипломат должен был выжить. Даже если бы на месте принца оказался кто-то другой, я поступил бы точно также.
— Ты все время старался быть ближе к дипломатическому шаттлу. Почему? — снова спрашивает Император. Я смотрю ему прямо в глаза:
— Потому что меня не покидало ощущение опасности, мой Император. За последние несколько сотен лет я привык доверять своей интуиции.
— Верно, — соглашается он, а я постепенно теряю нить беседы. Ничего не значащие вопросы и ответы на них перемежаются собственными мыслями Императора. Вскоре его голос становится все тише, я слышу нарастающий гул, в моих глазах взрываются звезды, и… я прихожу в себя, осознавая, что моя голова лежит на коленях у лорда Яш'нарая.
Рядом без особой суеты собирает свои инструменты имперский медик. Едва я раскрываю рот, принц Кейранейль опережает меня:
— Молчи. Тебе нельзя пока разговаривать.
— Ну и напугал ты нас, благородный милорд, — раздается голос Императора. — Лежи спокойно, двигаться тебе тоже пока нежелательно.
Я стараюсь выполнить пожелания высокопоставленных особ, но смущение и непонимание все равно отражаются на моем лице.
— Ты потерял сознание, милорд Райниэль. Мой личный медик провел первичную диагностику, и ему не очень понравились полученные результаты, — голос Императора звучит встревоженно, и это почему-то успокаивает меня, хотя, вероятно, мне стоит сейчас испугаться. Мысль пролетает мимоходом, особенно не задерживаясь. Все, что я ощущаю — очень сильную слабость и бесконечную усталость, как будто из меня выпили всю жизненную энергию. Словно угадав мои мысли, Вейриэль произносит:
— Так оно и есть. Энергии остатков твоей Искры не хватает для поддержания жизни…
Что ж… Одна жизнь за три — не такой уж и плохой счет.
— Не стоит думать о Грани раньше времени, — так, что фраза слышна только мне одному, произносит лорд Яш'нарай. Но я не могу не думать. Если энергии Искры не хватает, то это означает, что моя жизнь может прерваться в любой момент.
Мои размышления о превратностях Судьбы прерываются стуком в дверь. В следующее мгновение возле меня оказываются оба моих родителя. Я вижу их встревоженные лица, и меня хватает на то, чтобы улыбнуться им. Но это не стирает боли в глазах Тайринэля и безумного отчаяния, которое, словно призрачная тень, легло на лицо Арринейля.
Мне хочется сказать им, что все хорошо, что я не боюсь… но гул в ушах снова перекрывает все звуки, кроме одного — невыносимого писка медицинских приборов, сквозь который прерывающимся эхом раздается полный боли и отчаяния крик:
— Райниэль!
И звезды снова взрываются у меня перед глазами.
Провинция Кхаари
Дом ри-Дейраат
Третий месяц осени, 17 день
Год 5734 по календарю Тейлаат
За 20 лет до установления мира
Я открываю глаза и моему взору предстают стены моих личных покоев. Похоже, это уже становится традицией — терять сознание в самый неподходящий момент. Стыд и позор. А ведь еще и Наследник Дома. Я чувствую, что рядом кто-то есть, но не могу повернуть голову. В следующее мгновение я понимаю, что вообще не чувствую своего тела.
— Сейчас, Райниэль. Сейчас я напою тебя, — Арринейль приподнимает меня, помогая непослушному телу сесть, и, придерживая одной рукой, другой осторожно подносит чашу с водой к моим губам. — Спокойнее, не торопись, — ласково произносит мой отец, но я чувствую в его голосе боль. — Вот так, малыш… — он отставляет чашу в сторону и снова укладывает меня на подушки таким образом, чтобы я мог видеть все вокруг. В каждом его движении, в каждом жесте, в звуке голоса — бесконечная любовь и тепло, все, что он испытывает ко мне, своему единственному сыну. Вероятно, я обречен. И угасну в стенах родного дома очень быстро. Жаль только, что родители будут горевать. И больше никогда я не увижу своего мальчишку, Эйнара…
— Не смей! — тихим, полным ярости голосом шипит Арринейль. — Не смей сдаваться, слышишь? — он бьет кулаком по смятым простыням, давая выход накопившейся боли и продолжает:
— Никогда. Слышишь?! Никогда не смей сдаваться! Даже если… тебе будет казаться, что все кончено, даже тогда продолжай надеяться, продолжай верить!
Верить во что? В чудо?
Проходит достаточное количество времени прежде, чем он обращается ко мне.
— Скажи мне, коммандер ри-Дейраат, почему ты закрыл собою принца вместо того, чтобы вести огонь на поражение?
— Мой Император? — вопрос удивляет меня. — Я был единственным, кто стоял на траектории между принцем и атакующими его. Это было единственно верное решение на тот момент. Я закрыл его, продолжая вести огонь — это могло дать шаттлу принца немного времени для разгонного маневра.
— Ты мог погибнуть, — замечает Вейриэль.
— Я могу погибнуть в любое время, — тихо отвечаю я. — Дипломат должен был выжить. Даже если бы на месте принца оказался кто-то другой, я поступил бы точно также.
— Ты все время старался быть ближе к дипломатическому шаттлу. Почему? — снова спрашивает Император. Я смотрю ему прямо в глаза:
— Потому что меня не покидало ощущение опасности, мой Император. За последние несколько сотен лет я привык доверять своей интуиции.
— Верно, — соглашается он, а я постепенно теряю нить беседы. Ничего не значащие вопросы и ответы на них перемежаются собственными мыслями Императора. Вскоре его голос становится все тише, я слышу нарастающий гул, в моих глазах взрываются звезды, и… я прихожу в себя, осознавая, что моя голова лежит на коленях у лорда Яш'нарая.
Рядом без особой суеты собирает свои инструменты имперский медик. Едва я раскрываю рот, принц Кейранейль опережает меня:
— Молчи. Тебе нельзя пока разговаривать.
— Ну и напугал ты нас, благородный милорд, — раздается голос Императора. — Лежи спокойно, двигаться тебе тоже пока нежелательно.
Я стараюсь выполнить пожелания высокопоставленных особ, но смущение и непонимание все равно отражаются на моем лице.
— Ты потерял сознание, милорд Райниэль. Мой личный медик провел первичную диагностику, и ему не очень понравились полученные результаты, — голос Императора звучит встревоженно, и это почему-то успокаивает меня, хотя, вероятно, мне стоит сейчас испугаться. Мысль пролетает мимоходом, особенно не задерживаясь. Все, что я ощущаю — очень сильную слабость и бесконечную усталость, как будто из меня выпили всю жизненную энергию. Словно угадав мои мысли, Вейриэль произносит:
— Так оно и есть. Энергии остатков твоей Искры не хватает для поддержания жизни…
Что ж… Одна жизнь за три — не такой уж и плохой счет.
— Не стоит думать о Грани раньше времени, — так, что фраза слышна только мне одному, произносит лорд Яш'нарай. Но я не могу не думать. Если энергии Искры не хватает, то это означает, что моя жизнь может прерваться в любой момент.
Мои размышления о превратностях Судьбы прерываются стуком в дверь. В следующее мгновение возле меня оказываются оба моих родителя. Я вижу их встревоженные лица, и меня хватает на то, чтобы улыбнуться им. Но это не стирает боли в глазах Тайринэля и безумного отчаяния, которое, словно призрачная тень, легло на лицо Арринейля.
Мне хочется сказать им, что все хорошо, что я не боюсь… но гул в ушах снова перекрывает все звуки, кроме одного — невыносимого писка медицинских приборов, сквозь который прерывающимся эхом раздается полный боли и отчаяния крик:
— Райниэль!
И звезды снова взрываются у меня перед глазами.
Провинция Кхаари
Дом ри-Дейраат
Третий месяц осени, 17 день
Год 5734 по календарю Тейлаат
За 20 лет до установления мира
Я открываю глаза и моему взору предстают стены моих личных покоев. Похоже, это уже становится традицией — терять сознание в самый неподходящий момент. Стыд и позор. А ведь еще и Наследник Дома. Я чувствую, что рядом кто-то есть, но не могу повернуть голову. В следующее мгновение я понимаю, что вообще не чувствую своего тела.
— Сейчас, Райниэль. Сейчас я напою тебя, — Арринейль приподнимает меня, помогая непослушному телу сесть, и, придерживая одной рукой, другой осторожно подносит чашу с водой к моим губам. — Спокойнее, не торопись, — ласково произносит мой отец, но я чувствую в его голосе боль. — Вот так, малыш… — он отставляет чашу в сторону и снова укладывает меня на подушки таким образом, чтобы я мог видеть все вокруг. В каждом его движении, в каждом жесте, в звуке голоса — бесконечная любовь и тепло, все, что он испытывает ко мне, своему единственному сыну. Вероятно, я обречен. И угасну в стенах родного дома очень быстро. Жаль только, что родители будут горевать. И больше никогда я не увижу своего мальчишку, Эйнара…
— Не смей! — тихим, полным ярости голосом шипит Арринейль. — Не смей сдаваться, слышишь? — он бьет кулаком по смятым простыням, давая выход накопившейся боли и продолжает:
— Никогда. Слышишь?! Никогда не смей сдаваться! Даже если… тебе будет казаться, что все кончено, даже тогда продолжай надеяться, продолжай верить!
Верить во что? В чудо?
Страница 31 из 38
