Фандом: Ориджиналы. Райниэль… — шорохом осенней листвы срывается с твоих губ мое имя, и я невольно вздрагиваю, потому что… Потому что только в твоем голосе есть что-то, что заставляет мое сердце биться так яростно, так отчаянно, так болезненно-сладко, что остальной мир просто меркнет в моих глазах, и остается только небольшой островок спокойствия среди всего этого безумия, два метра тюремной камеры и несколько часов относительного затишья до того, как за мной придут те, кто должен будет привести в исполнение смертный приговор. Нет, мой смелый воин, я не боюсь. Будет то, что должно произойти. Но ты… Такой мягкий, такой слабый, такой ранимый… Что будет с тобою после того, как меня не станет? Я не боюсь за себя, в моем темном языке нет сумеречного слова «страх». Но оно существует в словаре твоего родного мира, мира бездушных машин и подлых людей, мира, в котором нет ни малейшего понятия о чести, верности слову, достоинстве.
Добавить в моё избранное
139 мин, 3 сек 14808
— тихо спрашиваю я, но она только сжимает губы и отрицательно качает головой. Я с огромным усилием протягиваю руку, чтобы мягко, чуть уловимо коснуться ее щеки:
— Ну что ты, милая… Все ведь хорошо…
Она перехватывает мою кисть и прижимает ладонь к губам. Моя рука дрожит, слабость накатывает волнами, голова кружится, но в целом… Как это ни странно — я жив.
— Мы боялись… что потеряли тебя… навсегда… — и она вдруг захлебывается рыданием, плача горько, надрывно, так, словно позволяет всей своей боли, всему своему страху выплеснуться наружу — ведь все уже позади, а значит, сейчас уже можно позволить выход всем этим глупым эмоциям. Она держит мою руку в своих ладонях, орошая ее горячими слезами, обжигающими мою кожу, а я… я испытываю странное чувство дежавю, словно подобное где-то когда-то уже происходило со мной… Вот только не мать плакала у меня на руках…
— Ты… напугал нас… твоя Искра… — сквозь всхлипы бормочет та, кто дала мне жизнь. А я, пожалуй, впервые за все время своего осознанного существования вижу ее слезы и не знаю, что мне делать. Ласково убираю за ухо выбившийся из ее домашней прически влажный темный локон, и от этого ее рыдание становится еще сильнее, еще горше, и это разрывает мою душу на миллионы кровоточащих кусков.
— Кейлани-ра, успокойся, — тихо произношу я. — Прошу тебя. Я ведь жив, ты же сама видишь…
Но она лишь продолжает горько и безутешно плакать так, словно отец уже поджег нижние ветки моего погребального костра, а сам я возлежу на ложе смерти, бережно укутанный в белые одежды. Это настораживает меня, и я пытаюсь встать, но проклятая Драконами слабость беспощадно укладывает меня на обе лопатки обратно в постель.
— Кейлани, — в спальню бесшумно входит старший отец. Слава Драконам! Он один умеет успокаивать свою женщину, не считая своего супруга, моего младшего отца — Арринейля. А вот и он. Пока отец уводит Кейлани-ра, Арринейль присаживается на край широкой постели.
— Что ты на этот раз натворил, малыш? — тихо спрашивает он, ласково перебирая мои волосы. Его темные, почти что черные глаза скрыты пушистыми ресницами. Изящные темные брови сурово сдвинуты, но я знаю, что в данный момент он не сердится на меня. Это что-то иное.
— Что ты имеешь в виду? — с недоумением произношу я. Арринейль продолжает ласково ворошить мои волосы, по-прежнему не глядя на меня. Тягостное молчание длится несколько очень долгих минут, а потом он медленно произносит:
— Когда мы услышали вой Скрижали, то и подумать не могли, что с тобой произошло что-то серьезное и… очень страшное. Прошло несколько минут, прежде, чем мы смогли добраться до Скрижали, и Нэйрот… он словно взбесился… — Арринейль внимательно смотрит мне в глаза и чуть слышно добавляет:
— И Тайнирэль понял, что ты мертв… Что Нэйрот оплакивает тебя… А потом…
Я смотрю на младшего отца, безуспешно пытаясь совладать с чувствами, стремительно обрушивающимися на меня словно лавина. Я был мертв?! Этого просто не может быть… Как, во имя Первого Дракона?!
— Да, малыш… Мы вытащили тебя из Купели десять дней назад… — произносит Арринейль, отвечая на мой безмолвный вопрос и опуская голову, и глухо добавляет, окончательно добивая меня:
— Мы едва успели… Если бы промедлили еще чуть-чуть, какую-то долю секунды… то…
Я вижу, как он с силой сжимает зубы и отворачивается, чтобы не дать мне увидеть предательских слез, повисших на темных ресницах. Его тело сотрясается мелкой дрожью, и в какой-то момент он просто закрывает лицо руками, а я вдруг отчетливо понимаю, что он переживает те ужасные для всех них минуты вновь… И мне внезапно становится просто не по себе. Что же могло произойти такого, что Нэйрот, центральная Скрижаль, Сердце Рода, переполошил весь мой Дом, заставив домочадцев бросить все свои дела и мчаться к Купели?
— Твоя Искра была нестабильна, Райниэль, — тихо произносит Тайнирэль, мой старший отец, словно угадывая мои путанные мысли, и садится на постели рядом со своим младшим возлюбленным. Откинув длинные снежно-белые волосы назад, он сбрасывает домашние туфли и подгибает правую ногу под себя. Затем мягко привлекает к себе Арринейля, кладет его голову себе на грудь и, обняв его, медленно произносит:
— Ее определенно было недостаточно для того, чтобы даже при соединении с той частью, что была в Купели, мы могли вернуть тебя. Ты почти пересек Грань, малыш… И я не отказался бы узнать о причинах… которые привели тебя к последней черте и едва не оставили за ней… Что произошло с твоей Искрой, Райниэль? Мы едва нашли отголосок ее мерцания…
Хороший вопрос… Я и сам не отказался бы узнать ответ на него… Судя по выражению лиц обоих моих родителей, они уже поняли, что я ничего не помню о последних событиях.
— Видимо, последствия экстренной реанимации сказываются, — ворчит Тайнирэль, ласково целуя темноволосую макушку своего младшего супруга. — Что ж…
— Ну что ты, милая… Все ведь хорошо…
Она перехватывает мою кисть и прижимает ладонь к губам. Моя рука дрожит, слабость накатывает волнами, голова кружится, но в целом… Как это ни странно — я жив.
— Мы боялись… что потеряли тебя… навсегда… — и она вдруг захлебывается рыданием, плача горько, надрывно, так, словно позволяет всей своей боли, всему своему страху выплеснуться наружу — ведь все уже позади, а значит, сейчас уже можно позволить выход всем этим глупым эмоциям. Она держит мою руку в своих ладонях, орошая ее горячими слезами, обжигающими мою кожу, а я… я испытываю странное чувство дежавю, словно подобное где-то когда-то уже происходило со мной… Вот только не мать плакала у меня на руках…
— Ты… напугал нас… твоя Искра… — сквозь всхлипы бормочет та, кто дала мне жизнь. А я, пожалуй, впервые за все время своего осознанного существования вижу ее слезы и не знаю, что мне делать. Ласково убираю за ухо выбившийся из ее домашней прически влажный темный локон, и от этого ее рыдание становится еще сильнее, еще горше, и это разрывает мою душу на миллионы кровоточащих кусков.
— Кейлани-ра, успокойся, — тихо произношу я. — Прошу тебя. Я ведь жив, ты же сама видишь…
Но она лишь продолжает горько и безутешно плакать так, словно отец уже поджег нижние ветки моего погребального костра, а сам я возлежу на ложе смерти, бережно укутанный в белые одежды. Это настораживает меня, и я пытаюсь встать, но проклятая Драконами слабость беспощадно укладывает меня на обе лопатки обратно в постель.
— Кейлани, — в спальню бесшумно входит старший отец. Слава Драконам! Он один умеет успокаивать свою женщину, не считая своего супруга, моего младшего отца — Арринейля. А вот и он. Пока отец уводит Кейлани-ра, Арринейль присаживается на край широкой постели.
— Что ты на этот раз натворил, малыш? — тихо спрашивает он, ласково перебирая мои волосы. Его темные, почти что черные глаза скрыты пушистыми ресницами. Изящные темные брови сурово сдвинуты, но я знаю, что в данный момент он не сердится на меня. Это что-то иное.
— Что ты имеешь в виду? — с недоумением произношу я. Арринейль продолжает ласково ворошить мои волосы, по-прежнему не глядя на меня. Тягостное молчание длится несколько очень долгих минут, а потом он медленно произносит:
— Когда мы услышали вой Скрижали, то и подумать не могли, что с тобой произошло что-то серьезное и… очень страшное. Прошло несколько минут, прежде, чем мы смогли добраться до Скрижали, и Нэйрот… он словно взбесился… — Арринейль внимательно смотрит мне в глаза и чуть слышно добавляет:
— И Тайнирэль понял, что ты мертв… Что Нэйрот оплакивает тебя… А потом…
Я смотрю на младшего отца, безуспешно пытаясь совладать с чувствами, стремительно обрушивающимися на меня словно лавина. Я был мертв?! Этого просто не может быть… Как, во имя Первого Дракона?!
— Да, малыш… Мы вытащили тебя из Купели десять дней назад… — произносит Арринейль, отвечая на мой безмолвный вопрос и опуская голову, и глухо добавляет, окончательно добивая меня:
— Мы едва успели… Если бы промедлили еще чуть-чуть, какую-то долю секунды… то…
Я вижу, как он с силой сжимает зубы и отворачивается, чтобы не дать мне увидеть предательских слез, повисших на темных ресницах. Его тело сотрясается мелкой дрожью, и в какой-то момент он просто закрывает лицо руками, а я вдруг отчетливо понимаю, что он переживает те ужасные для всех них минуты вновь… И мне внезапно становится просто не по себе. Что же могло произойти такого, что Нэйрот, центральная Скрижаль, Сердце Рода, переполошил весь мой Дом, заставив домочадцев бросить все свои дела и мчаться к Купели?
— Твоя Искра была нестабильна, Райниэль, — тихо произносит Тайнирэль, мой старший отец, словно угадывая мои путанные мысли, и садится на постели рядом со своим младшим возлюбленным. Откинув длинные снежно-белые волосы назад, он сбрасывает домашние туфли и подгибает правую ногу под себя. Затем мягко привлекает к себе Арринейля, кладет его голову себе на грудь и, обняв его, медленно произносит:
— Ее определенно было недостаточно для того, чтобы даже при соединении с той частью, что была в Купели, мы могли вернуть тебя. Ты почти пересек Грань, малыш… И я не отказался бы узнать о причинах… которые привели тебя к последней черте и едва не оставили за ней… Что произошло с твоей Искрой, Райниэль? Мы едва нашли отголосок ее мерцания…
Хороший вопрос… Я и сам не отказался бы узнать ответ на него… Судя по выражению лиц обоих моих родителей, они уже поняли, что я ничего не помню о последних событиях.
— Видимо, последствия экстренной реанимации сказываются, — ворчит Тайнирэль, ласково целуя темноволосую макушку своего младшего супруга. — Что ж…
Страница 9 из 38
