Фандом: Гарри Поттер. Сиквел к фанфику «Облака в ее глазах»…
Добавить в моё избранное
22 мин, 14 сек 14731
Ручеек-торопыга довольно журчит, перепрыгивая с камешка на камешек. Вода в ручье холодная и прозрачная, а если наклониться над ней низко-низко, то в лицо полетят тысячи обжигающих капелек, пахнущих свежестью и — почему-то — жасмином. Астория сидит прямо на траве, опустив левую руку так, чтобы кончики пальцев касались воды, и смотрит куда-то перед собой. Там, перед ней — бок ажурной ротонды из белого мрамора, весь в резных трискелях и спиралях. Если смотреть на них, не отрываясь, да еще и поворачивать при этом голову то вправо, то влево, кажется, будто спирали оживают и начинают вращаться сначала по часовой стрелке, а потом — против нее.
Астория верит, что если поворачивать голову достаточно часто, время пройдет быстрее, и пора уже будет отправляться на свидание с Гарри Поттером. А еще она верит, что если пристально, до рези в глазах, всматриваться в трискели, то однажды на их фоне материализуется из летнего воздуха сам Гарри, и плевать ему будет на Охранные и Сигнальные чары, щедро навешанные на каждый дюйм поместья Гринграссов. В тот день, когда он все-таки появится — Астория знает это совершенно точно, как будто на плече у нее сидит маленькая фея в белом платье и нашептывает на ухо всякие умные и достоверные вещи — жизнь изменит свое направление окончательно и бесповоротно, и даже вода в ручье на секунду замрет от удивления, и крохотная золотая рыбка высунет из прозрачной воды свою головку, чтобы поглазеть на такое чудо — прекрасный принц пришел за своей принцессой. На самом деле все происходит совсем не так — на самом деле принцесса, пользуясь тем, что с детства за ней закрепилась репутация запойной книгочейки и вообще разумной и вежливой девочки, которая никогда не попадает в истории — то и дело ускользает из поместья, чтобы где-нибудь встретиться со своим прекрасным принцем. Где-нибудь на магловских землях — они с Гарри называют их «нейтральными территориями», словно на их собственных, магических территориях, до сих пор идет война, и оба они принадлежат к враждующим сторонам.
И хотя появление Гарри Поттера в саду Гринграсс-мэнора абсолютно исключено, Астория все смотрит и смотрит на стенку беседки, и беломраморные узоры в кельтском стиле кружатся у нее перед глазами и расплываются смазанным пятном — то ли от слез, то ли от напряжения. Когда в тишине сада раздается легкий хлопок аппарации и возле ротонды появляется Драко Малфой, на которого, как на официального жениха Астории, действие Охранных чар не распространяется, она даже не удивляется. Как девочке, прочитавшей тысячи книг, ей хорошо известно, что всякой сказке рано или поздно приходит конец, и если принц не спешит к своей принцессе, к ней обязательно является дракон. То, что этот дракон разъярен до такой степени, что чуть ли не плюется огнем, видно с расстояния нескольких шагов, но почему-то Асторию это не пугает.
«Ого, какой он! — думает она, наблюдая за тем, как Малфой не идет даже — мчится к ней, что называется, на всех парусах, только вместо парусов у него развевающиеся полы темно-синей, несмотря на лето, мантии. — Ого, какой он. У него, оказывается, есть темперамент. Мне, как минимум, будет нескучно с таким мужем, который»…
Додумать она не успевает — Малфой стремительно наклоняется к ней, срывает с места и вздергивает вверх, крепко ухватив за локти.
— Мне больно! — Астория, по меньшей мере, удивлена таким бесцеремонным обращением — Драко всегда был с ней вежлив, чересчур вежлив, на ее вкус. — Что случилось? Может быть, ты меня все-таки отпустишь?
Драко молчит и пристально вглядывается в ее лицо — от его взгляда хочется спрятаться куда-нибудь или хотя бы сделаться меньше ростом. Например, стать размерами с фею, что изо всех сил сейчас хлопает крылышками на асторином плече, предупреждая об опасности. Астория, впрочем, и без ее предупреждений прекрасно понимает, что под ней сейчас вовсе не зеленый пружинистый газон, а тонкий весенний лед, каждый шаг по которому чреват гибелью.
— Я не понимаю причин такого обращения со мной, Драко. Может быть, ты потрудишься взять себя в руки, а меня все-таки отпустишь? — решительно ступает на тонкий лед Астория, но Малфой по-прежнему молчит и продолжает буравить ее взглядом, а на скулах у него ходят желваки. Его пальцы цепко держат девушку за локти, и даже сквозь ткань платья — она ощущает, какие обжигающе холодные у него руки. Просто ледяные. У Малфоя после войны всегда холодные руки, и Астория даже думать не хочет о том, что, возможно, он и весь такой ледяной, под всеми своими мантиями, сюртуками и шелковыми галстуками — такой непохожий на Гарри, на Гарри, что делает мир вокруг себя теплее одним своим появлением.
Мысль о Гарри придает ей сил, и она перестает бояться, спокойно смотрит на тяжело дышащего Драко, на глубокую поперечную складку между темными — так неожиданно для блондина — бровями, на тонкие морщинки вокруг его глаз, и удивляется сама себе — кого она испугалась? Чего испугалась?
Астория верит, что если поворачивать голову достаточно часто, время пройдет быстрее, и пора уже будет отправляться на свидание с Гарри Поттером. А еще она верит, что если пристально, до рези в глазах, всматриваться в трискели, то однажды на их фоне материализуется из летнего воздуха сам Гарри, и плевать ему будет на Охранные и Сигнальные чары, щедро навешанные на каждый дюйм поместья Гринграссов. В тот день, когда он все-таки появится — Астория знает это совершенно точно, как будто на плече у нее сидит маленькая фея в белом платье и нашептывает на ухо всякие умные и достоверные вещи — жизнь изменит свое направление окончательно и бесповоротно, и даже вода в ручье на секунду замрет от удивления, и крохотная золотая рыбка высунет из прозрачной воды свою головку, чтобы поглазеть на такое чудо — прекрасный принц пришел за своей принцессой. На самом деле все происходит совсем не так — на самом деле принцесса, пользуясь тем, что с детства за ней закрепилась репутация запойной книгочейки и вообще разумной и вежливой девочки, которая никогда не попадает в истории — то и дело ускользает из поместья, чтобы где-нибудь встретиться со своим прекрасным принцем. Где-нибудь на магловских землях — они с Гарри называют их «нейтральными территориями», словно на их собственных, магических территориях, до сих пор идет война, и оба они принадлежат к враждующим сторонам.
И хотя появление Гарри Поттера в саду Гринграсс-мэнора абсолютно исключено, Астория все смотрит и смотрит на стенку беседки, и беломраморные узоры в кельтском стиле кружатся у нее перед глазами и расплываются смазанным пятном — то ли от слез, то ли от напряжения. Когда в тишине сада раздается легкий хлопок аппарации и возле ротонды появляется Драко Малфой, на которого, как на официального жениха Астории, действие Охранных чар не распространяется, она даже не удивляется. Как девочке, прочитавшей тысячи книг, ей хорошо известно, что всякой сказке рано или поздно приходит конец, и если принц не спешит к своей принцессе, к ней обязательно является дракон. То, что этот дракон разъярен до такой степени, что чуть ли не плюется огнем, видно с расстояния нескольких шагов, но почему-то Асторию это не пугает.
«Ого, какой он! — думает она, наблюдая за тем, как Малфой не идет даже — мчится к ней, что называется, на всех парусах, только вместо парусов у него развевающиеся полы темно-синей, несмотря на лето, мантии. — Ого, какой он. У него, оказывается, есть темперамент. Мне, как минимум, будет нескучно с таким мужем, который»…
Додумать она не успевает — Малфой стремительно наклоняется к ней, срывает с места и вздергивает вверх, крепко ухватив за локти.
— Мне больно! — Астория, по меньшей мере, удивлена таким бесцеремонным обращением — Драко всегда был с ней вежлив, чересчур вежлив, на ее вкус. — Что случилось? Может быть, ты меня все-таки отпустишь?
Драко молчит и пристально вглядывается в ее лицо — от его взгляда хочется спрятаться куда-нибудь или хотя бы сделаться меньше ростом. Например, стать размерами с фею, что изо всех сил сейчас хлопает крылышками на асторином плече, предупреждая об опасности. Астория, впрочем, и без ее предупреждений прекрасно понимает, что под ней сейчас вовсе не зеленый пружинистый газон, а тонкий весенний лед, каждый шаг по которому чреват гибелью.
— Я не понимаю причин такого обращения со мной, Драко. Может быть, ты потрудишься взять себя в руки, а меня все-таки отпустишь? — решительно ступает на тонкий лед Астория, но Малфой по-прежнему молчит и продолжает буравить ее взглядом, а на скулах у него ходят желваки. Его пальцы цепко держат девушку за локти, и даже сквозь ткань платья — она ощущает, какие обжигающе холодные у него руки. Просто ледяные. У Малфоя после войны всегда холодные руки, и Астория даже думать не хочет о том, что, возможно, он и весь такой ледяной, под всеми своими мантиями, сюртуками и шелковыми галстуками — такой непохожий на Гарри, на Гарри, что делает мир вокруг себя теплее одним своим появлением.
Мысль о Гарри придает ей сил, и она перестает бояться, спокойно смотрит на тяжело дышащего Драко, на глубокую поперечную складку между темными — так неожиданно для блондина — бровями, на тонкие морщинки вокруг его глаз, и удивляется сама себе — кого она испугалась? Чего испугалась?
Страница 1 из 6
