Фея на ее плече

— Ты совершенно удивительная девушка, Астория Гринграсс, — говорит Драко уже в полный голос. — Рядом с тобой я был вполне спокоен и почти счастлив эти два месяца. Думаю, я могу позволить себе еще немного откровенности сейчас?

Драко поднимается на ноги и теперь вновь смотрит на Асторию сверху вниз. Он срывает какую-то травинку и сует ее в уголок рта — и моментально становится человечным, а потом нарочито приподнимает левую бровь — и от человечности не остается и следа.

— Знаешь, я не спал сегодня всю ночь — гонял мысли по кругу, думал о разном, то жалел себя, то впадал в бешенство, хотел Поттеру послать вопиллер, вызвать его на магическую дуэль, потом вспоминал, кто он и кто я, остывал — и так всю ночь, представляешь? А днем, на Диагон-аллее, я встретил его. И первое, Тори, что я сделал — это врезал ему. По-магловски, с жуткой бранью — Мерлин, я даже в Азкабане, пока мы с отцом там сидели в ожидании суда, так не ругался. А тут словно плотину прорвало. В общем, он жив, не волнуйся, ничего серьезного. Если его сам Темный Лорд не смог одолеть, то что уж говорить о каком-то Малфое…

Драко опять криво ухмыляется — не улыбается, а именно ухмыляется, и Астории больше его не жаль — такого Малфоя не за что жалеть, его стоит бояться.

— Я, конечно, наговорил Поттеру всяких умных фраз о том, чтобы он держался от тебя подальше, что я прощу тебе прошлое, но в настоящем его рядом с тобой быть не должно, и вдруг до меня дошло — он вообще не знает, что ты — моя невеста. То есть я себе за ночь навыдумывал бог знает чего, решил, что это такая месть по-гриффиндорски — соблазнить невесту старого врага, а на самом деле он и знать не знал, что ты помолвлена со мной, он впервые об этом услышал от меня самого!

— Я ему не говорила, — вздыхает Астория и тоже поднимется на ноги. Кажется, теперь она может стоять на ногах. И еще, кажется, теперь она понимает, что это такое — быть взрослой.

— В общем, когда я это понял, — продолжает Малфой, — я, естественно, на всех парах помчался к тебе, и выяснил одну очень интересную вещь — что вы вместе, оказывается, уже полтора года. Как ты думаешь, милая Тори, что я должен с тобой сделать?

Драко смотрит на Асторию выжидающе, и глаза у него холодные и колючие. Астория отворачивается, окидывает взглядом сад, не задерживается на кельтских узорах ротонды, не смотрит на облака и не обращает внимания на горько плачущую фею на своем плече.

— Я — твоя невеста по закону, Драко Малфой, — говорит она. — Мы совершили ритуал Помолвки. Ты имеешь полное право поступать сейчас так, как ты хочешь.

— Молодец, девочка! — Драко выплевывает травинку и издевательски аплодирует Астории, застывшей перед ним с опущенной головой. У нее на глазах, наконец-то, появляются слезы.

— По древним законам ты должна еще упасть мне в ноги, умолять о прощении и принести клятву в вечной верности. Сделаешь?

— Ты этого хочешь? — слова даются Астории с трудом.

Жесткая рука Малфоя берет ее за подбородок и поднимает его.

— У тебя голубые глаза, Тори, — задумчиво тянет Малфой. — И слезы тебе очень к лицу. Я могу сделать нашу семейную жизнь такой, что тебе придется часто плакать. Согласна?

— Если ты хочешь, — почти неслышно отвечает Астория. Слезы застилают ей глаза, горло сдавлено, но она не может отвернуться — у Малфоя слишком сильные и слишком холодные руки, он не выпустит ее никогда — только теперь она со всей беспощадной ясностью осознает, что сама сломала свою жизнь, дав согласие на помолвку с Малфоем. Почему она это сделала? Потому ли, что отец дал ей понять, что это — чудесный вариант для их семьи — Гринграссы не запятнали себя связью с Волдемортом, в отличие от Малфоев, но они и вполовину не так богаты и влиятельны, как последние. И этого ей хватило, чтобы согласиться? Как девочка, прочитавшая тысячи книг, Астория знает, что принцессы должны быть мужественны и терпеливы — лишь тогда принц упадет к их ногам с обручальным кольцом в руках. А ее принц не собирался падать, это было ясно с самого начала — и только поэтому она дала согласие первому, кто протянул ей это кольцо — не принцу, так дракону? Что ж, если Драко действительно сделает ее жизнь невыносимой, это будет означать, что она получила по заслугам — трусость и слабость никогда не относились к числу добродетелей принцесс.

Малфой смотрит на нее выжидающе, и его лицо расплывается светлыми акварельными пятнами. Она все-таки плачет. Слабая трусливая принцесса не вынесла своего испытания. Астория плачет, но теперь даже не пытается отвернуть голову. И Драко немедленно ее отпускает.

— Не надо, — растерянно говорит он. — Не надо.

Астория опускается перед ним на колени — кажется, именно так должна вести себя девушка из чистокровного рода, оказавшись в подобной ситуации — кажется, именно так.

— Ты имеешь право поступать со мной так, как ты хочешь, Драко, — шепчет она и пытается склонить перед ним голову, но не может — шея как будто отказывается ей повиноваться.