Фея на ее плече

— Герой — это навсегда, да, любимый? — спрашивает Астория скорее саму себя, чем Поттера.

Он молчит и улыбается немного смущенной, ослепительной, поттеровской улыбкой, за которой — теперь Астория знает это точно — любая принцесса пойдет хоть на край света.

Одной дождливой осенней ночью Астория никак не может уснуть. В спальне тепло и тихо, и волшебный ночник мерцает в углу, но сон не приходит к ней, как она ни ворочается в постели, считая овец и негритят. Гарри нет рядом — вот в чем причина ее бессонницы, и Астория встает с кровати, закутывается в длинный халат и отправляется на поиски. Собственно, искать долго не приходится — Поттер обнаруживается там, где она его и оставила, час назад отправляясь спать — в гостиной, в кресле перед камином, в компании своего друга и початой бутылки огневиски. Повинуясь женской интуиции, Астория, прежде чем войти, замирает на пороге комнаты — так, что увлеченные беседой молодые джентльмены в креслах ее не замечают.

— Это же смешно, Гарри, — говорит поттеровский друг, слегка растягивая гласные. — Ну почему я вечно влипаю в какие-то совершенно идиотские истории?

— То есть ты считаешь, что влюбиться — это идиотская история? — уточняет Гарри.

— Да! То есть, нет! Вообще влюбиться — не идиотская, а вот влюбиться в Луну Лавгуд — это идиотизм чистейшей воды.

— Она заставляет тебя искать мозгошмыгов? — серьезно интересуется Гарри, и Астория закусывает губу, чтобы не рассмеяться.

— Нет, Поттер! — в голосе восклицающего столько отчаяния, что Астория боится не сдержаться. — Уж лучше бы мозгошмыги! Она категорически отказывается надевать на свадьбу бриллиантовый гарнитур моей бабушки. Она хочет пойти к алтарю в своих любимых сережках-цеппелинах. Ты можешь себе представить будущую миссис Малфой в сережках, которые похожи на редиски?

Астория не выдерживает и хохочет во весь голос. Драко и Гарри одновременно оборачиваются и начинают выбираться из своих кресел.

— А я все думаю — когда уже тебе надоест там стоять и ты решишь к нам присоединиться! — это Гарри.

— Она еще и смеется! — это Драко. — А кто, скажите на милость, во всем этом виноват, а? Если бы два года назад ты вышла за меня замуж, мне не пришлось бы сейчас ломать голову, как сделать так, чтобы и Луна не обиделась на меня, и мама с отцом не получили бы магические инфаркты прямо на моей свадьбе.

— Так, Малфой, по-моему, тебе пора спать. В гостевой спальне давно постелили, — говорит Гарри, обращаясь к Драко, но смотрит при этом только на Асторию.

— Если бы я вышла за тебя замуж, ты никогда бы не узнал, что это такое — смотреть на другого человека и чувствовать себя счастливым только оттого, что он есть на свете, — говорит Астория Малфою, но смотрит при этом только на Гарри.

— Даже если в ушах у этого человека серьги-редиски, — не удерживается от ехидного замечания Поттер.

— Так нечестно, — обиженно заявляет в пространство Малфой. — Вас двое на меня одного! Хотя нет, — и он выразительно смотрит на еще совсем маленький, едва заметный под халатом, круглый животик Астории, — вас уже трое. При таком раскладе шансов у меня нет никаких. Спокойной ночи, мистер и миссис Поттер.

Драко пожимает руку Гарри, целует Асторию в щеку и, пошатываясь, удаляется в сторону гостевой спальни.

— Если честно, я рад, что он обычно пьет только в нашем доме, — говорит Поттер, провожая долговязую спотыкающуюся фигуру встревоженным взглядом. — Здесь никто не выдаст миру его страшную малфоевскую тайну.

— Что он пьянеет после трех глотков огневиски? — улыбается миссис Поттер.

— Нет, что он — тоже живой человек, — улыбается мистер Поттер ей в ответ.

Убедившись, что Драко без приключений добрался до своей комнаты, Гарри и Астория тоже идут спать. Гарри обнимает жену, Астория держит руку на своем животе — поверх горячей поттеровской ладони — и удовлетворенно думает о том, что с некоторых пор — пожалуй, с тех самых, как стало ясно, что в «идиотской» влюбленности Драко отвечают взаимностью — у Малфоя тоже теплые руки. Крошечная фея на плече у Астории Поттер счастливо сопит, собираясь, наконец-то, уснуть вместе со своей хозяйкой…