Фандом: Гарри Поттер. Настоящая любовь не верит в поражение. Перед настоящей любовью бессильна даже смерть.
Добавить в моё избранное
8 мин, 23 сек 17660
А потом вышла книга Риты. Ремус тогда пришел к ней, долго стучал в дверь, шатаясь словно пьяный и цепляясь за дверной косяк. Она открыла не сразу.
— Что? — бросила она с порога, ее глаза горели каким-то электрическим блеском.
— Зачем? — только выдохнул он. — Мэг, зачем?
— Деньги, — ее голос был сухим, слова ломались в воздухе, как дешевое стекло.
— Но Мэг, — он просто смотрел на нее, не веря, не желая верить. — Денег у тебя и так…
— Мало, Рем, их очень мало, — она вдруг задрожала и опустилась на ступеньку, не отпуская дверную ручку. — Знал бы ты, сколько они хотят денег. А дом я не могу продать. Ему же надо будет куда-то вернуться.
И Ремус бессильно опустился на ступеньки рядом с ней. Он не мог сказать ей, что это безнадежно. Просто не мог. Значит, вот она какая, любовь?
— Не думаешь, что Альбус понял бы? — вдруг тихо сказала она и горько рассмеялась. — Ему-то что? А вот все это, — она сделала неопределенный жест, — все это поможет вернуть одного человека.
Ремус тихо обнял Скитер за плечи. Да, Альбус бы понял, Альбус всегда всех понимал.
— Пообещай мне, — Рита улыбнулась криво и как-то вымученно, — что когда все это закончится, ты уговоришь Дору бросить Аврорат и пойти в художницы. Нам как раз в редакцию понадобится человек, а у нее способности.
— Если мы выживем, — Ремус знал, что обычная мягкая улыбка вышла грустной и горькой.
— Никаких «если», — Скитер крепко схватила его за плечи. — Никаких «если». Тебе не кажется, что мы уже сполна заплатили за все? Что после такого мы просто не можем… Никто больше не может умереть. Никто не должен. Кто бы там ни затеял это все, но он должен быть доволен.
— А если нет? — Ремус готов был проклясть себя за то, что не сдержался.
— А если нет, — глаза Риты сузились, взгляд стал злым и холодным, — значит, придется напомнить этой противной старушке в саване и с косой, что уже раз ее щелкали по носу. Смерть не всесильна, знаешь ли. Просто мы об этом забываем.
На похороны Ремуса и Доры Рита не пошла. Она просто не хотела признавать, что боится увидеть их такими. Зачем? Лучше ждать его, оставлять незанятым его любимое кресло, его крючок на вешалке, на который он всегда вешал свою мантию. Лучше ждать, вопреки всему ждать и чувствовать, что вот сейчас, нет, еще через минуту, или через две, или через пять он постучит в двери. Пусть это все вранье. Разве она не сделала вранье своей специальностью? Разве она не превратила его в искусство?
— Мисс Скитер, — человек в серой мантии возник за плечом тихо, словно домовой эльф. — Пора.
— Я готова, — она протянула ему увесистый мешочек с галлеонами. — Со мной пойдет моя дочь.
— Но мы не договаривалась, — невыразимец побледнел и настороженно оглянулся. — Я и так рискую ради вас.
— Это не обсуждается, — отрезала Рита. — Айрин.
Дочка уже собралась и тихо стояла у двери, кутаясь в просторную темную мантию с капюшоном, каштановые волосы растрепалась и теперь падали на глаза. Рита любовно убрала самую непослушную прядь за ухо.
— Идем, — она крепко взяла дочь за руку.
Рита раньше никогда не была в зале с Аркой. Она старательно сдерживала себя, чтобы не вертеть головой по сторонам. Шаги звучали гулко, громко, словно в церкви, словно погребальный колокол. Шаг — удар, шаг — удар.
— У вас есть десять минут, — невыразимец отошел в сторону.
И Рита бросилась к Арке. За призрачным пологом что-то шептали голоса, она прижалась лбом к холодному мрамору, пытаясь различить голос Сириуса.
— Бродяга, где тебя носит, — шептала она. — Я знаю, ты там.
Арка манила, туман переливался шелком и бархатом.
— Ты же слышишь меня, — Рита опустилась на колени. — Слышишь. Я знаю. Есть заклинание. Только дай знак, что ты слышишь, что… Да к черту все, ты нам нужен.
Палочка сама легла в руку. Рита знала, что делать. Платой за некоторые статьи были знания. У нее до сих пор в ушах стоял визгливый смех Беллатрикс и тихий сухой голос Руквуда. Рука сама выполнила нужный пасс, губы прошептали нужные слова. Пол под ногами качнулся. Невыразимец что-то быстро и испуганно произнес, но Рита уже этого не слышала. Она, не отрываясь, смотрела, как серебристый туман в арке выгнулся, как из него стало проступать лицо, такое знакомое, такое дорогое.
— Сириус, — она рванулась вперед, сдирая в кровь колени.
Пол под ногами качнулся снова, тонкие опоры Арки задрожали. Губы Сириуса шевельнулись, словно он пытался что-то сказать, но этот туман плотно закрыл ему рот.
— Черт возьми, просто попытайся! — Рита колотила рукой по Арке. — Я и так сделала все, что могла. Просто попытайся. Не ради меня, к черту это все, было и прошло. Но ради нее. Посмотри, она же — вылитый ты, твои глаза, твои волосы. Ты не можешь ее бросить!
— Что? — бросила она с порога, ее глаза горели каким-то электрическим блеском.
— Зачем? — только выдохнул он. — Мэг, зачем?
— Деньги, — ее голос был сухим, слова ломались в воздухе, как дешевое стекло.
— Но Мэг, — он просто смотрел на нее, не веря, не желая верить. — Денег у тебя и так…
— Мало, Рем, их очень мало, — она вдруг задрожала и опустилась на ступеньку, не отпуская дверную ручку. — Знал бы ты, сколько они хотят денег. А дом я не могу продать. Ему же надо будет куда-то вернуться.
И Ремус бессильно опустился на ступеньки рядом с ней. Он не мог сказать ей, что это безнадежно. Просто не мог. Значит, вот она какая, любовь?
— Не думаешь, что Альбус понял бы? — вдруг тихо сказала она и горько рассмеялась. — Ему-то что? А вот все это, — она сделала неопределенный жест, — все это поможет вернуть одного человека.
Ремус тихо обнял Скитер за плечи. Да, Альбус бы понял, Альбус всегда всех понимал.
— Пообещай мне, — Рита улыбнулась криво и как-то вымученно, — что когда все это закончится, ты уговоришь Дору бросить Аврорат и пойти в художницы. Нам как раз в редакцию понадобится человек, а у нее способности.
— Если мы выживем, — Ремус знал, что обычная мягкая улыбка вышла грустной и горькой.
— Никаких «если», — Скитер крепко схватила его за плечи. — Никаких «если». Тебе не кажется, что мы уже сполна заплатили за все? Что после такого мы просто не можем… Никто больше не может умереть. Никто не должен. Кто бы там ни затеял это все, но он должен быть доволен.
— А если нет? — Ремус готов был проклясть себя за то, что не сдержался.
— А если нет, — глаза Риты сузились, взгляд стал злым и холодным, — значит, придется напомнить этой противной старушке в саване и с косой, что уже раз ее щелкали по носу. Смерть не всесильна, знаешь ли. Просто мы об этом забываем.
На похороны Ремуса и Доры Рита не пошла. Она просто не хотела признавать, что боится увидеть их такими. Зачем? Лучше ждать его, оставлять незанятым его любимое кресло, его крючок на вешалке, на который он всегда вешал свою мантию. Лучше ждать, вопреки всему ждать и чувствовать, что вот сейчас, нет, еще через минуту, или через две, или через пять он постучит в двери. Пусть это все вранье. Разве она не сделала вранье своей специальностью? Разве она не превратила его в искусство?
— Мисс Скитер, — человек в серой мантии возник за плечом тихо, словно домовой эльф. — Пора.
— Я готова, — она протянула ему увесистый мешочек с галлеонами. — Со мной пойдет моя дочь.
— Но мы не договаривалась, — невыразимец побледнел и настороженно оглянулся. — Я и так рискую ради вас.
— Это не обсуждается, — отрезала Рита. — Айрин.
Дочка уже собралась и тихо стояла у двери, кутаясь в просторную темную мантию с капюшоном, каштановые волосы растрепалась и теперь падали на глаза. Рита любовно убрала самую непослушную прядь за ухо.
— Идем, — она крепко взяла дочь за руку.
Рита раньше никогда не была в зале с Аркой. Она старательно сдерживала себя, чтобы не вертеть головой по сторонам. Шаги звучали гулко, громко, словно в церкви, словно погребальный колокол. Шаг — удар, шаг — удар.
— У вас есть десять минут, — невыразимец отошел в сторону.
И Рита бросилась к Арке. За призрачным пологом что-то шептали голоса, она прижалась лбом к холодному мрамору, пытаясь различить голос Сириуса.
— Бродяга, где тебя носит, — шептала она. — Я знаю, ты там.
Арка манила, туман переливался шелком и бархатом.
— Ты же слышишь меня, — Рита опустилась на колени. — Слышишь. Я знаю. Есть заклинание. Только дай знак, что ты слышишь, что… Да к черту все, ты нам нужен.
Палочка сама легла в руку. Рита знала, что делать. Платой за некоторые статьи были знания. У нее до сих пор в ушах стоял визгливый смех Беллатрикс и тихий сухой голос Руквуда. Рука сама выполнила нужный пасс, губы прошептали нужные слова. Пол под ногами качнулся. Невыразимец что-то быстро и испуганно произнес, но Рита уже этого не слышала. Она, не отрываясь, смотрела, как серебристый туман в арке выгнулся, как из него стало проступать лицо, такое знакомое, такое дорогое.
— Сириус, — она рванулась вперед, сдирая в кровь колени.
Пол под ногами качнулся снова, тонкие опоры Арки задрожали. Губы Сириуса шевельнулись, словно он пытался что-то сказать, но этот туман плотно закрыл ему рот.
— Черт возьми, просто попытайся! — Рита колотила рукой по Арке. — Я и так сделала все, что могла. Просто попытайся. Не ради меня, к черту это все, было и прошло. Но ради нее. Посмотри, она же — вылитый ты, твои глаза, твои волосы. Ты не можешь ее бросить!
Страница 2 из 3
