Фандом: Гарри Поттер. У него было сложное детство и счастливая юность. У нее была потрясающая семья и совсем не было друзей. Он хотел выделяться. Она хотела быть обычной. Он стал обычным. Она выделялась. Он — Дин Томас. Она — Луна Лавгуд.
Добавить в моё избранное
11 мин, 47 сек 7060
— Привет. Я — Дин Томас, а ты кто?
— Привет, Дин Томас. Я — Луна Лавгуд.
Когда я был маленьким, я жил на окраине городка Северной Англии вместе со своей семьей — матерью и двумя младшими сестренками. Отца у меня не было — и я до сих пор знаю о ним лишь то, что его звали Джек. В моем сердце остается надежда, что он был магом, но чем дольше я живу, тем больше понимаю — это не так. Скорее всего, мой отец был одним из тех людей, которые не принимают любовь и семью, как должное, а стараются отделаться от своих обязательств. Такие люди совращают молоденьких девушек, лишают их девственности и бросают, едва узнав, что новая пассия забеременела.
Моя мать не любила говорить об отце, хотя я, конечно, все свое детство спрашивал о нем.
Десять лет моей жизни были одинаковыми. Мы жили в бедности, мама старалась зарабатывать, как могла, но целых два раза ее «работа» привела к беременности. Так на свет появилось две моих сестры — старшая, Элеонор, была на три года младше меня, а малышка Джессика — на целых восемь. Они всегда жили еще хуже, чем я. С самых малых лет я считался единственным мужчиной в семье, и мама уважала меня. А Элли с Джесс были лишними и ненужными детьми. И за ними всегда ухаживал только я.
В маггловской школе меня все дразнили — я ходил в вещах, которые были шире и длиннее, чем должны были быть, постоянно переживал за сестер и делал много женских дел дома — готовил, стирал, убирался. Матери было не до этого, но я не винил ее — родив Джесс, она поняла, что жить так дальше нельзя, и устроилась на нормальную работу. Денег ей почти не платили, и мы всегда жили в нищете.
Когда я был маленьким, я всегда мечтал вырваться, стать сильным и умным человеком. Хотел жить хорошо, ни в чем не нуждаться. Мечтал о доброй жене и трех детишках, которые были бы самыми счастливыми людьми на свете.
В детстве мама всегда говорила мне, что людям нельзя верить. И что они — злые и грязные существа. Я не мог понять этого. Как может тот спокойный и серьезный мальчик с книжкой в руках быть злым? А девочка с красивыми косами и в цветастом сарафане — грязной? Почему счастливая мамаша с ребенком на руках и ее смеющийся муж обязательно должны быть плохими? И почему мы не можем помочь тем, «плохим», стать хорошими?
С самого начала я был слишком добр к людям. Я не завидовал богачам, которые жили хорошо, и никого не обвинял в нашей бедности. Я просто не мог ненавидеть людей. В каждом человеке я старался искать что-нибудь хорошее. И всегда находил.
Я никому не отказывал в помощи — мне всегда казалось, что если я помогу другим, то когда-нибудь другие помогут и мне. А еще я всегда и все прощал. Я простил отцу, что он бросил нас. Я простил мать, которая сказала однажды, что лучше бы изначально сделала аборт. Я простил человека, который неудачно пошутил, подкинув мне «билет в будущее» — письмо из Хогвартса.
А потом оказалось, что это была не шутка.
— Луна? У тебя красивое имя.
— А у тебя много мозгошмыгов, Дин.
Мое детство было счастливым. У меня была мать, добрая и замечательная. Настоящая волшебница. А еще у меня был отец. И он очень любил мою маму. Мы были идеальной семьей. Счастливой. Доброй. Искренней. Мама читала мне на ночь сказки, а папа принимал эти сказки за жизнь. А я улыбалась и радовалась за свою семью. А потом наша жизнь взорвалась.
Моя мама всегда любила эксперименты. И однажды они победили мою маму — случайность, роковая случайность, как любят говорить магглы. Когда мамы не стало, мне было девять. Тот самый возраст, когда дети уже понимают, что случилось что-то ужасное, но еще не могут справиться со своим горем.
Отец много говорил со мной. Рассказывал о разных вещах, существах. Он говорил, что существуют морщерогие козляки, лукотрицы (это почти как лукоторосы, только лукотрицы), мозгошмыги и прочие. Только вот людей папа не любил. «Они чужие нам, Лунни, они не понимают нас» — говорил он всегда, а я верила. Мы жили отдельно от всех, в странном доме на холмах. Рядом с нами жили только Уизли, но я не общалась ни с кем из них — они тоже считали нас сумасшедшими.
В детстве я считала людей злыми, ограниченными, неспособными понять то, что понимаем мы с отцом.
А потом поняла, что ошибалась.
Когда мне исполнилось одиннадцать лет, я поехала в Хогвартс. Я помнила, что мама рассказывала о Школе: разных факультетах, предметах, красивых башнях и потрясающих окрестностях. Мне не хотелось ехать — расставание с отцом было наказанием для меня. Но первого сентября 1992 года я села в Хогвартс-экспресс.
И познакомилась с Дином.
Наверное, тогда-то все мои понятия о жизни перевернулись. Просто я была слишком мала для того, чтобы понять и убедиться в этом. Дин изменил все, что я думала об этом мире. Он рассказал мне о своей семье, и тогда я поняла, что мне не хуже всех. Он рассказал, что нужно всегда прощать людей, даже если они сделали что-то по-настоящему ужасное.
— Привет, Дин Томас. Я — Луна Лавгуд.
Когда я был маленьким, я жил на окраине городка Северной Англии вместе со своей семьей — матерью и двумя младшими сестренками. Отца у меня не было — и я до сих пор знаю о ним лишь то, что его звали Джек. В моем сердце остается надежда, что он был магом, но чем дольше я живу, тем больше понимаю — это не так. Скорее всего, мой отец был одним из тех людей, которые не принимают любовь и семью, как должное, а стараются отделаться от своих обязательств. Такие люди совращают молоденьких девушек, лишают их девственности и бросают, едва узнав, что новая пассия забеременела.
Моя мать не любила говорить об отце, хотя я, конечно, все свое детство спрашивал о нем.
Десять лет моей жизни были одинаковыми. Мы жили в бедности, мама старалась зарабатывать, как могла, но целых два раза ее «работа» привела к беременности. Так на свет появилось две моих сестры — старшая, Элеонор, была на три года младше меня, а малышка Джессика — на целых восемь. Они всегда жили еще хуже, чем я. С самых малых лет я считался единственным мужчиной в семье, и мама уважала меня. А Элли с Джесс были лишними и ненужными детьми. И за ними всегда ухаживал только я.
В маггловской школе меня все дразнили — я ходил в вещах, которые были шире и длиннее, чем должны были быть, постоянно переживал за сестер и делал много женских дел дома — готовил, стирал, убирался. Матери было не до этого, но я не винил ее — родив Джесс, она поняла, что жить так дальше нельзя, и устроилась на нормальную работу. Денег ей почти не платили, и мы всегда жили в нищете.
Когда я был маленьким, я всегда мечтал вырваться, стать сильным и умным человеком. Хотел жить хорошо, ни в чем не нуждаться. Мечтал о доброй жене и трех детишках, которые были бы самыми счастливыми людьми на свете.
В детстве мама всегда говорила мне, что людям нельзя верить. И что они — злые и грязные существа. Я не мог понять этого. Как может тот спокойный и серьезный мальчик с книжкой в руках быть злым? А девочка с красивыми косами и в цветастом сарафане — грязной? Почему счастливая мамаша с ребенком на руках и ее смеющийся муж обязательно должны быть плохими? И почему мы не можем помочь тем, «плохим», стать хорошими?
С самого начала я был слишком добр к людям. Я не завидовал богачам, которые жили хорошо, и никого не обвинял в нашей бедности. Я просто не мог ненавидеть людей. В каждом человеке я старался искать что-нибудь хорошее. И всегда находил.
Я никому не отказывал в помощи — мне всегда казалось, что если я помогу другим, то когда-нибудь другие помогут и мне. А еще я всегда и все прощал. Я простил отцу, что он бросил нас. Я простил мать, которая сказала однажды, что лучше бы изначально сделала аборт. Я простил человека, который неудачно пошутил, подкинув мне «билет в будущее» — письмо из Хогвартса.
А потом оказалось, что это была не шутка.
— Луна? У тебя красивое имя.
— А у тебя много мозгошмыгов, Дин.
Мое детство было счастливым. У меня была мать, добрая и замечательная. Настоящая волшебница. А еще у меня был отец. И он очень любил мою маму. Мы были идеальной семьей. Счастливой. Доброй. Искренней. Мама читала мне на ночь сказки, а папа принимал эти сказки за жизнь. А я улыбалась и радовалась за свою семью. А потом наша жизнь взорвалась.
Моя мама всегда любила эксперименты. И однажды они победили мою маму — случайность, роковая случайность, как любят говорить магглы. Когда мамы не стало, мне было девять. Тот самый возраст, когда дети уже понимают, что случилось что-то ужасное, но еще не могут справиться со своим горем.
Отец много говорил со мной. Рассказывал о разных вещах, существах. Он говорил, что существуют морщерогие козляки, лукотрицы (это почти как лукоторосы, только лукотрицы), мозгошмыги и прочие. Только вот людей папа не любил. «Они чужие нам, Лунни, они не понимают нас» — говорил он всегда, а я верила. Мы жили отдельно от всех, в странном доме на холмах. Рядом с нами жили только Уизли, но я не общалась ни с кем из них — они тоже считали нас сумасшедшими.
В детстве я считала людей злыми, ограниченными, неспособными понять то, что понимаем мы с отцом.
А потом поняла, что ошибалась.
Когда мне исполнилось одиннадцать лет, я поехала в Хогвартс. Я помнила, что мама рассказывала о Школе: разных факультетах, предметах, красивых башнях и потрясающих окрестностях. Мне не хотелось ехать — расставание с отцом было наказанием для меня. Но первого сентября 1992 года я села в Хогвартс-экспресс.
И познакомилась с Дином.
Наверное, тогда-то все мои понятия о жизни перевернулись. Просто я была слишком мала для того, чтобы понять и убедиться в этом. Дин изменил все, что я думала об этом мире. Он рассказал мне о своей семье, и тогда я поняла, что мне не хуже всех. Он рассказал, что нужно всегда прощать людей, даже если они сделали что-то по-настоящему ужасное.
Страница 1 из 3
