Такая странная любовь

Он рассказал, что жизнь — это главное, что у нас есть, и нужно ее беречь.

— Ты странный, Дин. Как ты можешь прощать людей?

— Это ты странная, Лавгуд. Как ты можешь ненавидеть людей?

Я приехала в Хогвартс совсем другой. Я пыталась жить так, как учил меня Дин. Он был старше меня всего на год, но казался мне очень взрослым человеком. И я была уверена, что он прав.

Попав на Рейвенкло, я пыталась подружиться с кем-нибудь, чтобы делиться своими переживаниями, говорить об интересных вещах. Так, как можно было бы поговорить с Дином. Но меня не понимали. Я рассказывала им о том, что говорил мне отец, но они не хотели слушать. Говорили, что существование наших «сказок» нельзя доказать. Что в книгах написано совершенно другое… Я не понимала их. Почему они верят тому, что написано в книгах? Почему не верят себе, своим глазам и сердцу? Это ведь неправильно, да?

Потом уже, много позже, я поняла, что единственным человеком, с которым мне хотелось говорить, был Дин. Конечно, был еще отец, но он был далеко, а Дин — тут, совсем рядом. Только потом я поняла, что для него я была лишь маленькой, заблудившейся девочкой, которой нужно было помочь.

— Лунни, как прошло Рождество?

— Хорошо, Дин. Представляешь, мы с папой нашли Санту!

Я никогда не верил в Санту. И в другие сказки. Я мог верить только в собственные силы, дружбу и Бога.

В Хогвартсе я попал на Гриффиндор. Это было для меня неожиданным — я никогда не казался себе смелым. По мне, казалось, плакал Хаффлапафф — ведь я был добрый, трудолюбивый и вообще немного трусливый! Но Шляпа, не раздумывая ни секунды, отправила меня на огненный факультет. И тут завертелось…

Мои однокурсники оказались потрясающими людьми. Было очень жаль Гарри, знаменитого Мальчика-Который-Выжил. Я понимал, что ему плохо без родителей, а вся эта слава ужасно угнетает. И он переживает по этому поводу.

Жаль было и Невилла, у которого, по непонятным нам причинам, тоже не было родителей, и он жил с консервативной старушкой-бабушкой, которая запугала и без того забитого Невилла. А вот Рона я не жалел совершенно. Наоборот, Уизли стал единственным человеком в этом мире, которому я завидовал. Завидовал его семье, братьям, которые всегда могли защитить, отцу, который был. Да, они не были богаты, и жили бедно, но их было много, они всегда стояли друг за друга и были дружны. Этакая семейная идиллия. То, чего так не хватало мне.

Еще в нашей компании первокурсников-гриффиндорцев был Симус Финниган. Сначала он показался мне каким-то испуганным, загнанным, рассеянным мальчишкой. Таким не был даже Невилл. Симус много молчал и за весь праздничный ужин в честь начала нашего первого учебного года так и не проронил ни слова. А потом мы поднялись в спальню и стали ложиться. Я поведал ребятам о традициях магглов — как мы рассказываем страшилки на ночь. И тогда Симус улыбнулся и спросил разрешения рассказать одну. Я тут же устроился поудобнее и собрался слушать. Гарри радостно рассмеялся — похоже, он был не меньше меня рад, что Финниган влился в коллектив. Невилл лишь пожал плечами и с явным нежеланием согласился слушать.

— Жил-был один мальчик, — таинственным шепотом начал Симус, — он очень любил плавать. И вот, один раз он поспорил со своим другом, что сможет переплыть реку…

Оказалось, что в этой реке были водовороты, и мальчишка пошел ко дну. А потом вдруг почувствовал, что идет по земле. И вышел из воды. Потом только обнаружили, что глубина в реке была в два раза больше, чем сам мальчик.

История была банальная и совсем не страшная. Но то, как Симус ее рассказывал, меняло весь взгляд на эту, казалось бы, незамысловатую историю. На середине рассказа мы едва не плакали. Невилл заламывал руки, Гарри хмурился. Голос Симуса, тонкий и немного девчачий, то взлетал, то падал. Он хрипел, чтобы передразнить утопающего мальчишку, трясся, когда мальчишка выбрался на берег. Симус настолько потрясающе рассказывал, что у нас у всех перехватило дыхание.

Но, едва закончив историю, Симус замолчал и до самого утра не проронил не слова.

Первые года были удивительными. Мы очень сблизились с Симусом — он оказался общительным, веселым парнем, а свою «немоту» в первые дни объяснял непривычностью обстановки. И я мог его понять. Среди волшебников я чувствовал себя лишним. Я присылал с помощью сов своим сестрам вкусности из Хогвартса и писал утешительные письма. Я говорил Элли и Джесс, что они тоже поедут в Хогвартс, хотя и знал, что это неправда — у них не было никаких магических способностей. На каникулы я возвращался в свой старый, обветшалый дом, и с новой силой хотел вырваться отсюда. Но бросить своих сестер я не мог — и едва ли не плакал каждый раз, возвращаясь в родной дом.

А потом я снова уезжал в Хогвартс. Я старался учиться здесь как можно лучше. Постоянно читал книги, совершенствовался в заклинаниях.