Сын мафиозного клана: Рубен

Они не раз в своей практике использовали связывание, подвешивание, пытку ожиданием, когда от возбуждения каждая минута кажется часом, и поэтому Рубен спокойно оставил связанного Али и побежал вниз. Никто не предполагал, что Андрей чуть задержится и Рубен прождет его десять-пятнадцать минут, а затем ещё будет перечислять, кто из родственников приедет на свадьбу в столицу, где кого будут размещать. Обе свадьбы планировались с разницей в неделю, и первым должен был жениться Рубен, но нетерпеливый Андрей обратился с просьбой поменяться, так как ему хотелось побыстрее стать мужем Медеи:

— Тебе же всё равно, брат, — зудел он. — А мне эта неделя годом покажется! Ну уступи, брат…

— Ладно, но помни, ты уже мне дважды должен! — засмеялся Рубен, подхватил оба ящика и поспешил домой.

Кинув ящики в прихожей, Рубен вбежал в спальню, отстегивая кляп и снимая повязку с глаз:

— Извини, немного задержали, — и обмер: голова Али безвольно свисала набок, рот приоткрыт, тонкая ниточка слюны протянулась вниз вслед за кляпом, синюшные губы и застывшие глаза, смотрящие в никуда.

Рубен задергался, отстегивая и распутывая, легким похлопыванием по щекам попытался привести в чувство, но не преуспев, схватился за телефон:

— Скорая!? Очень нужна помощь! Человеку плохо, он без сознания. Наверно сердце… Лет? Двадцать восемь! Адрес? Улица Наваи, дом двадцать восемь, квартира сорок четыре. Приезжайте быстрее, я оплачу все расходы, только спасите…

Гроза

Бригада скорой помощи прибыла довольно быстро — всего минут за десять-двенадцать, что по меркам этого немаленького города было очень оперативно. Может, сработало упоминание, что пациент — сын крупного чиновника в правительстве, может, обещанная награда стимулировала скорость, а может, всё было гораздо проще, — свободная машина была где-то рядом в режиме ожидания вызова.

Однако для Рубена эти десять минут были сродни десяти часам — тянулись бесконечно долго. Он за это время успел переложить освобожденного от пут Али поудобнее, нашел где-то в недрах аптечки нашатырь и безуспешно попытался с его помощью привести в чувство. Последнее, чем он попытался помочь, — сделал искусственное дыхание, которое, впрочем, совсем не помогло. Оставалось уповать, что помощь медиков подоспеет вовремя.

Рубен мотался от лежащего без движения Али к окну, высматривая спасительный автомобиль. За это время он ещё дважды успел позвонить в диспетчерскую скорой, пытаясь посулами щедрой оплаты поторопить выезд бригады. За эти десять минут он успел передумать всякое, моля всех богов только об одном: пусть Али очнется, пусть с ним всё будет хорошо. То ли боги были слишком заняты, то ли его мольбы и обеты их не интересовали, но Али на всё это никак не реагировал, лежал неподвижно, посматривая в никуда бесстрастными глазами.

Когда прибыла неотложка, Рубен бросился навстречу, поторопив от лифта троих медиков: доктора и двоих фельдшеров, нагруженных средствами для спасения при сердечных приступах.

Доктор спросил:

— Ну где ваш больной? Какие у него симптомы? Как давно?

Рубен провел их в спальню. Врач немедленно потрогал жилку на шее, пытаясь определить биение пульса, затем стетоскопом прослушал сердце, в конце оттянул веко, рассматривая зрачок и устало откинулся на стуле:

— Это уже не к нам. В данном случае мы бессильны.

— Так кого мне вызывать? Кто может ему помочь?

— Вы же сами видите: он уже минут двадцать-тридцать как мертв. Мы не боги — мертвых не умеем воскрешать. Вы не знаете, у него были проблемы с сердцем? Такой молодой мужчина… — с сожалением протянул доктор. — Вам надо вызвать машину из морга, но сперва сообщить в полицию.

Рубен сидел оглушенный новостью, он не мог соотнести эти жестокие слова доктора с телом, с холодной оболочкой, в которой уже никогда не вспыхнет искра жизни, и совсем не вязалась эта ситуация с его любимым, с его Али, таким страстным, таким жадным до жизни, полным огня. Он механически отвечал на вопросы доктора, заполнявшего форму справки о смерти. Называя имя и фамилию Али, он дал контактный телефон его ближайшего родственника — отца, уточнив, что он занимает высокий пост в правительстве.

Доктор тут же поручил дописывать отчет фельдшеру, а сам вышел в коридор и позвонил господину Богдыханову. На этот номер могли звонить только члены семьи и близкие знакомые, поэтому Искандер Робертович спокойно взял трубку, даже не подозревая, что его ждет:

— Слушаю!

— С вами говорит доктор скорой помощи Аликперов. Альберт Богдыханов ваш сын?

— Да! Что с ним? Он опять в больнице?

— Увы, нет. Я вам соболезную — ваш сын умер от сердечного приступа в доме своего любовника. И тут такое дело… — доктор немного замялся, подбирая слова. — На теле полно следов связывания и порки, кругом валяются приспособления для садо-мазо.