Фандом: Ориджиналы. История Рубена, главного злодея из ориджа «Людвиг». Его молодые годы на родине, в одной из восточных республик, где с давних пор у власти полу-криминальные кланы, где стремление к власти и богатству он всосал с молоком матери, где имея невесту из влиятельного рода, влюбился невозможной любовью в совершенно не подходящего человека. И из-за этой любви потерял всё… История о первой любви, трагической и болезненной, из-за которой его сердце превратилось в камень.
Добавить в моё избранное
101 мин, 16 сек 20460
Я знаю, что вы большой человек, но если полиция увидит эту картину, то есть все шансы, что кто-то может сообщить все подробности смерти вашего сына в прессу.
— У него было больное сердце, этого следовало ожидать… — безжизненным голосом ответил Богдыханов. — Я буду вам очень признателен, если вы уберете весь компромат с виду, а тело сына сами увезете в больничный морг. Ведь вас могли вызвать и к нему домой… Не хочу пятнать этой грязью его память…
Искандер уже два года жил с мыслью, что его единственный сын в любую минуту может умереть. Теперь осталось только достойно перенести это горе, не дать повода прессе полоскать его имя, вороша грязное белье сексуальных предпочтений покойного сына.
Богдыханов позвонил своему другу Мансурову, который, единственный из посторонних, был в курсе всех проблем с сыном. Алишер тут же включился в процесс сокрытия неловкой ситуации, в первую очередь посетив скорую помощь, расспросив дежурную бригаду обо всех нюансах, не забыв передать совершенно неприлично-крупную сумму в валюте от имени Богдыханова и поблагодарил: «За попытку спасти жизнь и честь Али!». И за молчание, что само собой подразумевалось. А затем спросил у доктора адрес любовника Али, чтобы провести беседу, разузнать подробности и, главное, убрать все компрометирующие свидетельства и доказательства. Каково же было его удивление, когда он услышал имя и адрес будущего зятя Рубена Мамедова:
— Не могли вы ошибиться? Может, они просто друзья? Сидели, выпивали, ведь они почти родственники… — усомнился Мансуров.
— Это исключено! Я несколько раз приезжал на такие вызовы, ситуация выглядела однозначной: пациент голый, на руках следы от связывания, на спинке кровати болтаются наручники, вокруг валялись всякие игрушки и приспособления для садо-мазо игр. Я их собрал и спрятал в ящик комода, подальше от чужих глаз. Да и на теле господина Богдыханова полно следов от применения плеток, наручников и прочих забав подобного толка. Я давно работаю на скорой, навидался всякого… Вы можете сами убедиться…
Мансуров, тут же бросив все хлопоты, помчался в дом к Рубену, где его встретили незапертая входная дверь и невменяемый от горя хозяин. Рубен сидел в спальне на ковре, прислонившись спиной к кровати, и планомерно напивался из горла коллекционным коньяком. Одна пустая бутылка валялась тут же, а Рубен, находясь в прострации, отхлебывал из только что открытой второй. Услышав шаги Алишера, он посмотрел на вошедшего абсолютно равнодушным взглядом и дальше продолжил своё занятие.
Рубен пил и не пьянел, он пытался алкоголем заглушить ту боль, что рвала его сознание на куски, изгнать из памяти эту картину, стоящую постоянно перед глазами: бледный безжизненный Али, его пустой взгляд в никуда, полуоткрытый рот и ниточка слюны, тянущаяся к снятому кляпу. Тело уже увезли, понятливый доктор убрал с глаз все напоминающие об трагедии вещи, и Рубен остался один на один со своими мыслями, со своей памятью и своей болью.
Мансуров, профессиональный охранник, за какой-то десяток минут осмотрел квартиру, отметив, что на цепях у изголовья кровати есть хорошо заметные места, где бронза поцарапана и потерта от пристегиваемых наручников, за карнизом через крепкий блок перекинут трос с карабином, к которому, по всей вероятности, явно не шторы крепили… Заметив на тросе капельки крови, Алишер вырвал его и бросил к остальным находкам: в вытащенную из шкафа большую коробку, полную всевозможных секс-игрушек и приспособлений для БДСМ, частью новых, в упаковке, но по большей части со следами пользования, в царапинах, потертостях. Добавив туда трос и все штучки из комода, припрятанные доктором, Мансуров выставил ящик к выходу и вернулся к Рубену. Собрав все материальные доказательства долговременного присутствия здесь Али и не имея больше никаких сомнений, он решил перед уходом всё-таки уточнить подробности. Хоть этот разговор уже ничего не менял, но, зная своего друга Богдыханова, он был уверен, что тот захочет знать всё и обязательно задаст множество вопросов.
Глядя на полного горя, страданий и алкоголя Рубена, он задумчиво хмыкнул: «Однако, наш Али тут здорово развлекался… Это же надо было совратить жениха собственной сестры, да не просто увлечь в любовную интрижку, а приучить к собственным извращенным забавам. Странно, а Рубен даже не беспокоится за свою судьбу, что с ним будет, когда всё всплывет… И за Али убивается искренне. Странно.» Время уходило, ещё столько надо было сделать, Мансуров быстро подошел к Рубену, отобрал у него бутылку и пораженно замер: Рубен на него смотрел абсолютно трезвыми, полными боли и непонимания глазами.
— Отдай! — потребовал Рубен, показывая на бутылку.
— Вот поговорим — тогда и отдам! — высказал свои намерения Алишер. — Ответь мне: как ты мог поменять юную невинную девушку на этого психа? Ответь, зачем это тебе надо было?
— Это словами не объяснить… — Рубен попытался дотянуться до отставленной в сторону бутылки.
— У него было больное сердце, этого следовало ожидать… — безжизненным голосом ответил Богдыханов. — Я буду вам очень признателен, если вы уберете весь компромат с виду, а тело сына сами увезете в больничный морг. Ведь вас могли вызвать и к нему домой… Не хочу пятнать этой грязью его память…
Искандер уже два года жил с мыслью, что его единственный сын в любую минуту может умереть. Теперь осталось только достойно перенести это горе, не дать повода прессе полоскать его имя, вороша грязное белье сексуальных предпочтений покойного сына.
Богдыханов позвонил своему другу Мансурову, который, единственный из посторонних, был в курсе всех проблем с сыном. Алишер тут же включился в процесс сокрытия неловкой ситуации, в первую очередь посетив скорую помощь, расспросив дежурную бригаду обо всех нюансах, не забыв передать совершенно неприлично-крупную сумму в валюте от имени Богдыханова и поблагодарил: «За попытку спасти жизнь и честь Али!». И за молчание, что само собой подразумевалось. А затем спросил у доктора адрес любовника Али, чтобы провести беседу, разузнать подробности и, главное, убрать все компрометирующие свидетельства и доказательства. Каково же было его удивление, когда он услышал имя и адрес будущего зятя Рубена Мамедова:
— Не могли вы ошибиться? Может, они просто друзья? Сидели, выпивали, ведь они почти родственники… — усомнился Мансуров.
— Это исключено! Я несколько раз приезжал на такие вызовы, ситуация выглядела однозначной: пациент голый, на руках следы от связывания, на спинке кровати болтаются наручники, вокруг валялись всякие игрушки и приспособления для садо-мазо игр. Я их собрал и спрятал в ящик комода, подальше от чужих глаз. Да и на теле господина Богдыханова полно следов от применения плеток, наручников и прочих забав подобного толка. Я давно работаю на скорой, навидался всякого… Вы можете сами убедиться…
Мансуров, тут же бросив все хлопоты, помчался в дом к Рубену, где его встретили незапертая входная дверь и невменяемый от горя хозяин. Рубен сидел в спальне на ковре, прислонившись спиной к кровати, и планомерно напивался из горла коллекционным коньяком. Одна пустая бутылка валялась тут же, а Рубен, находясь в прострации, отхлебывал из только что открытой второй. Услышав шаги Алишера, он посмотрел на вошедшего абсолютно равнодушным взглядом и дальше продолжил своё занятие.
Рубен пил и не пьянел, он пытался алкоголем заглушить ту боль, что рвала его сознание на куски, изгнать из памяти эту картину, стоящую постоянно перед глазами: бледный безжизненный Али, его пустой взгляд в никуда, полуоткрытый рот и ниточка слюны, тянущаяся к снятому кляпу. Тело уже увезли, понятливый доктор убрал с глаз все напоминающие об трагедии вещи, и Рубен остался один на один со своими мыслями, со своей памятью и своей болью.
Мансуров, профессиональный охранник, за какой-то десяток минут осмотрел квартиру, отметив, что на цепях у изголовья кровати есть хорошо заметные места, где бронза поцарапана и потерта от пристегиваемых наручников, за карнизом через крепкий блок перекинут трос с карабином, к которому, по всей вероятности, явно не шторы крепили… Заметив на тросе капельки крови, Алишер вырвал его и бросил к остальным находкам: в вытащенную из шкафа большую коробку, полную всевозможных секс-игрушек и приспособлений для БДСМ, частью новых, в упаковке, но по большей части со следами пользования, в царапинах, потертостях. Добавив туда трос и все штучки из комода, припрятанные доктором, Мансуров выставил ящик к выходу и вернулся к Рубену. Собрав все материальные доказательства долговременного присутствия здесь Али и не имея больше никаких сомнений, он решил перед уходом всё-таки уточнить подробности. Хоть этот разговор уже ничего не менял, но, зная своего друга Богдыханова, он был уверен, что тот захочет знать всё и обязательно задаст множество вопросов.
Глядя на полного горя, страданий и алкоголя Рубена, он задумчиво хмыкнул: «Однако, наш Али тут здорово развлекался… Это же надо было совратить жениха собственной сестры, да не просто увлечь в любовную интрижку, а приучить к собственным извращенным забавам. Странно, а Рубен даже не беспокоится за свою судьбу, что с ним будет, когда всё всплывет… И за Али убивается искренне. Странно.» Время уходило, ещё столько надо было сделать, Мансуров быстро подошел к Рубену, отобрал у него бутылку и пораженно замер: Рубен на него смотрел абсолютно трезвыми, полными боли и непонимания глазами.
— Отдай! — потребовал Рубен, показывая на бутылку.
— Вот поговорим — тогда и отдам! — высказал свои намерения Алишер. — Ответь мне: как ты мог поменять юную невинную девушку на этого психа? Ответь, зачем это тебе надо было?
— Это словами не объяснить… — Рубен попытался дотянуться до отставленной в сторону бутылки.
Страница 23 из 29
