Огонь и вода

Помнил, как вымотал Сэтха, хотя уж кто-кто, а наг был не при чем, ему и так зря досталось. Поэтому пришлось сесть и оглядеться, выискивая взглядом бутылку с водой, которую Сэтх обычно держал неподалеку.

Бутылка нашлась, но почти пустая — видно, Сэтх тоже хотел пить, а притащить еще одну не подумал. Выхлебав остатки, Райс вздохнул. Сил идти на кухню не было, расталкивать нага тоже было жалко — за окном едва-едва светало, с учетом, во сколько они вернулись…

Тут его взгляд упал на календарь, высвечивавшийся в углу погашенного монитора, и саламандр побледнел. Утро? Ага, утро… Утро рабочего дня!

— Сэтх!

Из глубин хвоста раздалось невнятное мычание, давшее понять, что наг условно тут и относительно жив, но разворачиваться в нормальное состояние этот чешуйчато-бронированный шар не спешил.

— Сэтх, нас Грейсет с потрохами сожрет! — попытался дозваться до него саламандр.

— М-м? — сплетенный в узел хвост все-таки пришел в движение, выпуская нага обратно к миру. — Что случилось?

— Я же вчера работу пропустил! — с отчаяньем пояснил Райс, бледный, встрепанный и вконец несчастный.

— А-а, — Сэтх глубиной трагедии не проникся, только зевнул во всю пасть. — Спи, у нас еще, — наг оглянулся на монитор, — два дня отгула. Спасибо Хэлвирэту.

Эта новость не сразу дошла до перепуганного Райса, но когда дошла — он от облегчения лег обратно, потому что сил сидеть не осталось.

— Воды принеси? — вяло попросил он.

Сэтх страдальчески скосил на него глаза:

— Может, фрукты съешь?

— Какие фрукты? — Райс приподнялся на локте, оглядываясь, и обнаружил знакомо мерцавший пакет совсем неподалеку.

— Сэ-э-этх, — протянул он после долгого молчания.

Наг, почти успевший за это время задремать, тяжело вздохнул:

— Все-таки воды?

— Спи, — сжалился Райс, который хотел сказать, что на деньги, потраченные на этот несчастный пакетик, наг мог бы полноценно питаться неделю. И что он ничем подобного не заслужил точно, особенно после того, что натворил.

Сэтх зарылся обратно в подушки, но хвост уже не собирался таким плотным клубком, лег более расслабленно. Наг тоже восстанавливался с трудом, хотя и досталось ему меньше, чем Райсу, хотя бы в физическом плане. Но вот полярной для него энергии Сэтх хватанул слишком много. Про использование водной магии пару дней не стоило даже заикаться, нужно было сначала «переварить». Вот он и переваривал, как и положено правильному змею — по большей части во сне. Но какая-то смутная мысль окончательно отрубиться не давала. Минут через пять Сэтх ее даже осознал, снова приподнял голову:

— Ты как себя чувствуешь? Обезболивающее дать?

Вяло чистивший фрукт Райс неопределенно пожал плечами.

— Средней паршивости… Когда ребра намяли, болело сильнее, но хотя бы в одном месте.

— Обезболивающее в тумбочке, вода… Вот блин, — наг тяжело вздохнул, все-таки сполз с лежбища за новой бутылкой.

— Вода вот. Если станет хуже — буди.

— Спасибо. Спи давай, — вздохнул Райс.

То ли саламандр действительно уже пошел на поправку, то ли просто не стал будить, но в следующий раз Сэтх проснулся сам. Райс обнаружился все так же под боком, свернувшийся в клубок. На тумбочку была сгружена кожура фруктов, на щеке мерцал мазок сока. Наг улыбнулся уголками губ — саламандру явно стало лучше. Волосы уже не выглядели потускневшими, снова сияя рыжиной, да и лицо расслабилось. Если еще и аппетит проснулся, все вообще отлично.

— Райс, есть хочешь или еще поспишь?

— М-м… — саламандр неохотно открыл один глаз. — Можно…

Наг не удержался, коротко лизнул его в щеку, пробуя на вкус тот самый мазок сока. Потом еще раз — уже в подпалинку — это успело стать их лаской на двоих.

— Тогда просыпайся, я сейчас разогрею.

На кухню, куда ушуршал наг, саламандр вскоре выполз по стеночке, предпочитая опираться на нее плечом, зато идти прямо и почти не шатаясь. Рухнул на табурет, для него одного и притащенный, коротко выдохнул: забыл о том, что так делать не стоило, болью прострелило только так. И сгорбился, поглядывая на Сэтха из-под упавших на глаза волос, порядком отросших с того времени, как они познакомились.

Было неуютно. За то, что вообще сорвался — ведь знал, что от матери ничего хорошего не услышит, а психанул, как в детстве. За то, что заставил перенервничать и с ним, больным, носиться. За то, что вообще вот так вот воспользовался, лишь бы решить свою проблему. Да, выгореть было бы плохим выходом, но все равно, было жутко стыдно, что не сумел ни сказать, ни объяснить, ни даже попросить внятно. И что по Сэтху тоже ударило, а тот, кажется, даже не обижался. Или все-таки?

— Чего куксишься? — наг обернулся через плечо. — Болит?

— Ты на меня не злишься?

— Злюсь. Ты мог бы сразу позвонить мне, а не доводить себя до такого состояния, — Сэтх отложил лопаточку.