Фандом: Гарри Поттер. За окном стояла изумительная погода, самый главный зачёт в курсансткой группе был сдан, и хотя Джеймс сомневался, не завалил ли его, настроение у него было замечательное. Он давно не чувствовал себя так свободно. И сейчас намеревался это всё отметить. Тем более, у Скорпиуса все экзамены тоже были позади, оставалось дождаться сову с результатами.
Добавить в моё избранное
12 мин, 13 сек 19601
Собственно, на самом деле это было не обязательно, но он делал это чисто инстинктивно, никогда не издавая во время порки ни звука.
По спине легко, едва касаясь, пробежалась ладонь Джеймса, будто пытаясь расслабить и поощрить за хорошее поведение. Невнятный шёпот, еле заметное дуновение воздуха… и через мгновение верёвки исчезли с затёкших запястий.
Скорпиус сразу же съехал ладонями ниже и, упираясь в стену, выгнул спину, услужливо расставляя ноги шире и нетерпеливо подрагивая.
Поттер не подвёл — он никогда не подводил — быстро шепнул заклинание смазки, раздвинул ему отозвавшиеся болью на такое резкое обращение ягодицы и рывком вошёл в горячее, податливое тело. Скорпиус невольно вскинул задницу, подаваясь навстречу и издал громкий стон, переходящий в крик — вот теперь можно. С Джеймсом — всё можно: тот знал и понимал его так, как он сам себя не понимал и не знал.
И Скорпиус не сдерживался — извивался, всхлипывал, стонал и повторял, всё повторял машинально одно и то же имя. Он уже не слышал, как Джеймс застонал с ним в унисон, двигаясь всё быстрее; как, наконец, выгнувшись и запрокинув голову, тихо прошептал: «Люблю»…. Но это было и не нужно слышать, Скорпиус и так это знал. Джеймс уже бессчётное количество раз успел доказать это на деле, и Малфой ценил это в сто раз больше любых слов. И сам доказывал — сначала неумело, периодически всё ещё ныряя в свою «ледяную броню», но раз за разом потребность в этом становилась всё меньше, пока однажды и вовсе не исчезла.
Придя в себя и обретя мало-мальскую способность соображать, парни, всё ещё тяжело дыша, завалились на кровать. Моментально осоловевший Скорпиус свернулся клубком в объятиях Джеймса, пристроив ему голову на плечо, и тихо засопел, не говоря ни слова, лишь удовлетворённо улыбнувшись. Поттер посмотрел на мягкие прядки прямо перед своими глазами, сместился немного вбок. Понаблюдал за бледным, умиротворённым лицом: светлые ресницы чуть трепетали, яркие искусанные губы сложились в лёгкую улыбку.
Джеймс тоже улыбнулся, проваливаясь вслед за Скорпиусом в дрёму. Лишь где-то на границе между сном и явью пронеслась мимолётная мысль — да, окончательно оттаял его мальчик. Раз и…
Джеймс надеялся, что навсегда.
По спине легко, едва касаясь, пробежалась ладонь Джеймса, будто пытаясь расслабить и поощрить за хорошее поведение. Невнятный шёпот, еле заметное дуновение воздуха… и через мгновение верёвки исчезли с затёкших запястий.
Скорпиус сразу же съехал ладонями ниже и, упираясь в стену, выгнул спину, услужливо расставляя ноги шире и нетерпеливо подрагивая.
Поттер не подвёл — он никогда не подводил — быстро шепнул заклинание смазки, раздвинул ему отозвавшиеся болью на такое резкое обращение ягодицы и рывком вошёл в горячее, податливое тело. Скорпиус невольно вскинул задницу, подаваясь навстречу и издал громкий стон, переходящий в крик — вот теперь можно. С Джеймсом — всё можно: тот знал и понимал его так, как он сам себя не понимал и не знал.
И Скорпиус не сдерживался — извивался, всхлипывал, стонал и повторял, всё повторял машинально одно и то же имя. Он уже не слышал, как Джеймс застонал с ним в унисон, двигаясь всё быстрее; как, наконец, выгнувшись и запрокинув голову, тихо прошептал: «Люблю»…. Но это было и не нужно слышать, Скорпиус и так это знал. Джеймс уже бессчётное количество раз успел доказать это на деле, и Малфой ценил это в сто раз больше любых слов. И сам доказывал — сначала неумело, периодически всё ещё ныряя в свою «ледяную броню», но раз за разом потребность в этом становилась всё меньше, пока однажды и вовсе не исчезла.
Придя в себя и обретя мало-мальскую способность соображать, парни, всё ещё тяжело дыша, завалились на кровать. Моментально осоловевший Скорпиус свернулся клубком в объятиях Джеймса, пристроив ему голову на плечо, и тихо засопел, не говоря ни слова, лишь удовлетворённо улыбнувшись. Поттер посмотрел на мягкие прядки прямо перед своими глазами, сместился немного вбок. Понаблюдал за бледным, умиротворённым лицом: светлые ресницы чуть трепетали, яркие искусанные губы сложились в лёгкую улыбку.
Джеймс тоже улыбнулся, проваливаясь вслед за Скорпиусом в дрёму. Лишь где-то на границе между сном и явью пронеслась мимолётная мысль — да, окончательно оттаял его мальчик. Раз и…
Джеймс надеялся, что навсегда.
Страница 4 из 4
