Фандом: Гарри Поттер. Его буквально поставили перед фактом: либо он лишается права преподавать и навсегда вычёркивает из жизни сферу образования как поле для профессиональной деятельности, либо, подобно миссионеру, проповедующему истинную религию в безбожной пустыне, несёт свой идеальный британский акцент в самые отдалённые уголки света. Шансы вообще найти хоть что-то были невелики. Северус понятия не имел, что было бы с ним сейчас, не пожелай некий Альбамал Дамбланадра пригласить его преподавать в этом маленьком аду на земле.
Добавить в моё избранное
23 мин, 42 сек 15020
Северусу и самому хотелось спрятать глаза, чтобы не видеть, как на него смотрит Гарри. Если бы можно было выбирать, он бы выбрал — равнодушно.
Он — не тот, на кого нужно смотреть. И небольшое одолжение, которое он сделал скорее самому себе, чем матери Гарри, не стоило ни привязанности, ни слишком уж открытой нежности, оно ни черта не стоило.
После очередной тёплой, как свежевыдоенное молоко, ночи даже утренняя прохлада не остужала воспалённую бесконечным зноем кожу. Они встретились на автобусной станции, проехали в автобусе, дёргающемся как в агонии, целый час и вышли в крошечной деревушке на побережье. Северус с трудом мог вспомнить, на север они ехали или на юг — происходящее смешалось в гудящей голове, и хотелось пить.
— Вы ни во что не верите?
Гарри зажёг потухшую ароматическую палочку у небольшого алтаря, пристроенного прямо к пальме.
Уродливый одноглазый старик маленьким топориком сбивал верхушку кокоса — слишком долго для такой простой процедуры.
— Мои взгляды не столь широки, как ваши, — с полным прохладной ароматной жидкости и оттого довольно тяжёлым кокосом в руке Северус чувствовал себя одним из тех бездельников, что коротают отпуск на пляже. — Я не верю во всё подряд.
Спор о ментальных предпочтениях казался Северусу бессмысленным, и он отвечал односложно, потягивая кокосовую воду и думая о том, как бы побыстрее свернуть тему.
— А как же любовь? Хотя бы в любовь вы верите?
Они неспешно шли в тени пальм, от океана дул сильный, резкий и прохладный ветер. Расслабляющая, спокойная обстановка — только Северус выпил почти половину кокоса прежде, чем смог проглотить застрявший в горле ком.
Если бы можно было выбирать, он бы выбрал разговоры о чём угодно, только не о любви. О магии, шаманских ритуалах, об ароматических палочках для шестируких богов — но не о любви. Любовью он сыт по горло.
Гарри смотрел на него внимательно, как если бы пытался заранее угадать ответ.
В этой стране, пропитанной романтическими историями из автобусных клипов, с идеализацией семейных отношений и процентом разводов, близким к нулю, подобные взгляды ничего не стоили.
Впрочем, даже если Гарри и испытывал к нему интерес, это было вполне объяснимо. В его возрасте юношам свойственна жажда нового, экспериментаторский дух.
— Сегодня — одна любовь, завтра — другая, — небрежно ответил Северус.
Послезавтра ты в аду. Среди пальм, с глупым кокосом в руках и без представлений, что делать дальше.
— Любовь может быть только одна, — возразил Гарри, и его тон был слишком серьёзным для обсуждаемого вопроса. — Один раз и на всю жизнь, по-другому никак.
Экспериментаторский дух и романтические бредни… Северус молча допил кокос и поставил его на песок. Пожалуй, спорить было бесполезно.
— Важно только то, что чувствуешь, — не обращая внимание на его настрой, продолжал Гарри. — И, конечно, важны знаки.
Северус резко выдохнул.
Раз — вдох. Два…
— Если знаки указывают, что это — твой человек, значит, выбор сделан правильно. И это любовь на всю жизнь.
Два…
— Ошибки быть не может.
Два…
— Вся жизнь состоит из ошибок, — не выдержал Северус, от раздражения ускорив шаг. — Вы можете ошибаться на каждом шагу, даже если увидите тысячу знаков. О, я понимаю, что вы имеете в виду. Знаки — это лишь попытка убедить себя, что принятое решение верное, не более того. Ошибка не перестанет быть ошибкой, даже если вы заявите об обратном.
Гарри покачал головой — но так, как местные жители выражают согласие, и Северус не смог определить, принял он приведённые доводы или опровергает их.
Они прошли по мокрой кромке прибоя — волны обрушивались на песок со всей демонической мощью океана. Ветер здесь ощущался сильнее, принося ложную прохладу — солнце по-прежнему жгло кожу даже сквозь одежду.
Северус думал о том, что напрасно поддался искушению и начал возражать — в самом деле, кто он такой, чтобы рушить чужие надежды и чаяния? Это их мир. И он здесь лишний. И даже Гарри, мать которого принадлежит совсем к другому культурному слою, весь пропитан местным укладом мыслей. Целая страна живёт по наивным законам, чего стоят эти шарики в форме сердец на верандах кафе и бесконечно счастливый вид у парочек в укромных уголках форта…
Поэтому Гарри может делать всё, что ему заблагорассудится, и думать так, как считает нужным. Эта мысль была такой заманчивой, что Северус счёл её разумной и верной.
Но когда они дошли до скалистого утёса, глубоко врезающегося в океан, и Гарри взял его за руку, Северус резко выдернул ладонь.
Две ночи как на иголках. Словно постель застелили чёрными морскими ежами вместо простыней.
Два тщательно выверенных дня — как по распорядку, дом — работа — дом.
Он — не тот, на кого нужно смотреть. И небольшое одолжение, которое он сделал скорее самому себе, чем матери Гарри, не стоило ни привязанности, ни слишком уж открытой нежности, оно ни черта не стоило.
После очередной тёплой, как свежевыдоенное молоко, ночи даже утренняя прохлада не остужала воспалённую бесконечным зноем кожу. Они встретились на автобусной станции, проехали в автобусе, дёргающемся как в агонии, целый час и вышли в крошечной деревушке на побережье. Северус с трудом мог вспомнить, на север они ехали или на юг — происходящее смешалось в гудящей голове, и хотелось пить.
— Вы ни во что не верите?
Гарри зажёг потухшую ароматическую палочку у небольшого алтаря, пристроенного прямо к пальме.
Уродливый одноглазый старик маленьким топориком сбивал верхушку кокоса — слишком долго для такой простой процедуры.
— Мои взгляды не столь широки, как ваши, — с полным прохладной ароматной жидкости и оттого довольно тяжёлым кокосом в руке Северус чувствовал себя одним из тех бездельников, что коротают отпуск на пляже. — Я не верю во всё подряд.
Спор о ментальных предпочтениях казался Северусу бессмысленным, и он отвечал односложно, потягивая кокосовую воду и думая о том, как бы побыстрее свернуть тему.
— А как же любовь? Хотя бы в любовь вы верите?
Они неспешно шли в тени пальм, от океана дул сильный, резкий и прохладный ветер. Расслабляющая, спокойная обстановка — только Северус выпил почти половину кокоса прежде, чем смог проглотить застрявший в горле ком.
Если бы можно было выбирать, он бы выбрал разговоры о чём угодно, только не о любви. О магии, шаманских ритуалах, об ароматических палочках для шестируких богов — но не о любви. Любовью он сыт по горло.
Гарри смотрел на него внимательно, как если бы пытался заранее угадать ответ.
В этой стране, пропитанной романтическими историями из автобусных клипов, с идеализацией семейных отношений и процентом разводов, близким к нулю, подобные взгляды ничего не стоили.
Впрочем, даже если Гарри и испытывал к нему интерес, это было вполне объяснимо. В его возрасте юношам свойственна жажда нового, экспериментаторский дух.
— Сегодня — одна любовь, завтра — другая, — небрежно ответил Северус.
Послезавтра ты в аду. Среди пальм, с глупым кокосом в руках и без представлений, что делать дальше.
— Любовь может быть только одна, — возразил Гарри, и его тон был слишком серьёзным для обсуждаемого вопроса. — Один раз и на всю жизнь, по-другому никак.
Экспериментаторский дух и романтические бредни… Северус молча допил кокос и поставил его на песок. Пожалуй, спорить было бесполезно.
— Важно только то, что чувствуешь, — не обращая внимание на его настрой, продолжал Гарри. — И, конечно, важны знаки.
Северус резко выдохнул.
Раз — вдох. Два…
— Если знаки указывают, что это — твой человек, значит, выбор сделан правильно. И это любовь на всю жизнь.
Два…
— Ошибки быть не может.
Два…
— Вся жизнь состоит из ошибок, — не выдержал Северус, от раздражения ускорив шаг. — Вы можете ошибаться на каждом шагу, даже если увидите тысячу знаков. О, я понимаю, что вы имеете в виду. Знаки — это лишь попытка убедить себя, что принятое решение верное, не более того. Ошибка не перестанет быть ошибкой, даже если вы заявите об обратном.
Гарри покачал головой — но так, как местные жители выражают согласие, и Северус не смог определить, принял он приведённые доводы или опровергает их.
Они прошли по мокрой кромке прибоя — волны обрушивались на песок со всей демонической мощью океана. Ветер здесь ощущался сильнее, принося ложную прохладу — солнце по-прежнему жгло кожу даже сквозь одежду.
Северус думал о том, что напрасно поддался искушению и начал возражать — в самом деле, кто он такой, чтобы рушить чужие надежды и чаяния? Это их мир. И он здесь лишний. И даже Гарри, мать которого принадлежит совсем к другому культурному слою, весь пропитан местным укладом мыслей. Целая страна живёт по наивным законам, чего стоят эти шарики в форме сердец на верандах кафе и бесконечно счастливый вид у парочек в укромных уголках форта…
Поэтому Гарри может делать всё, что ему заблагорассудится, и думать так, как считает нужным. Эта мысль была такой заманчивой, что Северус счёл её разумной и верной.
Но когда они дошли до скалистого утёса, глубоко врезающегося в океан, и Гарри взял его за руку, Северус резко выдернул ладонь.
Две ночи как на иголках. Словно постель застелили чёрными морскими ежами вместо простыней.
Два тщательно выверенных дня — как по распорядку, дом — работа — дом.
Страница 6 из 7
