Фандом: Гарри Поттер. Дочь национального героя не обязана быть образцом нравственности.
Добавить в моё избранное
10 мин, 17 сек 15078
— … И, мистер Флинт, малейшее нарушение…
— Я всё понял, профессор МакГонагалл. Я вас не подведу!
Директриса снисходительно кивнула, и тиски на моём сердце только теперь начали разжиматься.
— Можете идти, мистер Флинт.
Ещё раз поблагодарив МакГонагалл, я простился и отправился на поиски своих новых покоев.
Раньше мне не доводилось бывать в Хогвартсе летом, поэтому тишина казалась сказочной и завораживала. Я то и дело замирал посреди коридора и резко оборачивался: мерещилось, будто за мной следят… Может, это были призраки, может, мания преследования, одним словом, наблюдателя (если он вообще был) я не вычислил.
За семь лет учёбы я не удосужился поинтересоваться, где живут профессора, так что апартаменты нашёл не сразу. Просторная гостиная и уютная спальня мне понравились, кто знает, вполне возможно, что у меня вкус как у старой девы… Когда полжизни провёл в гостиницах, по-другому воспринимаешь комнаты. Даже будь всё розового цвета и в рюшах — я не стал бы ничего менять. Что ни говори, а мадам Трюк скончалась очень своевременно; будь она жива, не знаю, что бы я делал.
Я всегда любил квиддич. Да что там любил, я им грезил, сколько себя помню. Мне очень повезло, что отец поддержал меня в выборе профессии и не стал заставлять идти на службу в Министерство. Он понимал, что я не блещу талантами, так что в спорте мне самое место, — это было немного жестоко, но зато спасло нашу семью от участия в войне. В отличие от «умных» студентов, устроившихся помощниками к важным людям, от меня никто ничего не требовал, а сам я был слишком занят на тренировках, чтобы интересоваться политикой.
Почти двадцать лет я был охотником «Татсхилл Торнадос» и, наверное, был бы ещё столько же, если бы не бладжер, посланный мне в затылок загонщиком«Нетопырей Ньюкасла». Травма перечеркнула мою карьеру и жизнь. Пока я валялся в Мунго, контракт истёк, моё место отдали молодому выскочке… В без малого пятьдесят лет у меня не было ничего: ни семьи, ни детей, ни дома, на работы, ни даже смысла жизни.
Сова МакГонагалл прилетела в тот момент, когда я с жутким похмельем всерьёз рассматривал вариант выпить яд. Хвала Салазару, птицы не могут донести хозяевам, чему стали свидетелями. Наверное, я бы спился, но приглашение занять вакантную должность учителя полётов было последним шансом остаться в квиддиче, и я согласился. Пусть хоть так, чем совсем никак.
Опыта работы с детьми у меня не было совершенно — если не считать тренировку второкурсника Малфоя много лет назад, но я был готов учиться! В конце концов, не может это быть так уж сложно.
Вещей у меня было немного, так что устроился я быстро: долго ли сунуть стопку одежды в шкаф? И уже час спустя отправился инспектировать вверенную мне территорию — желание посмотреть на стадион было нестерпимым.
Увиденное меня разочаровало. Конечно, старушке Трюк было не до обновления инвентаря, но я привык к новейшим гоночным моделям, и вид потрёпанных мётел причинял почти физическую боль. Вернувшись к себе, я припомнил все уроки дипломатии и настрочил три письма в Совет Попечителей, требуя новые мётлы. Не очень-то веря, что сумею чего-то этим добиться, оставшееся время я посвятил починке старья…
И так увлёкся, что едва не пропустил приезд учеников.
За ужином МакГонагалл представила меня студентам. Мне вяло похлопали, но я ничего не почувствовал. Почему-то был уверен, что нахлынут воспоминания, но чужие люди, сидящие за родным столом, не вызвали никаких ассоциаций. Ни хороших, ни плохих.
Перед первым уроком я мандражировал больше, чем перед иными матчами, но всё прошло отлично, и отношение ко мне обитателей Хогвартса улучшилось.
А потом начались тренировки сборных.
Салазар, как же мне нравилось учить слизеринцев тайным приёмам и ложным финтам! Да и им нравилось не меньше. А вот всем остальным это показалось несправедливым, и меня обязали натаскать и три других факультетских сборных. Конечно, я желал победы своим, но против директора не пойдёшь… Знал бы, чем это для меня обернётся, плюнул бы той сове в желтоглазую морду!
Она явилась на тренировку в мини-юбке и блузке с огромным декольте.
Признаться откровенно, кроме первокурсников и слизеринской сборной, я не знал по именам никого из учеников. Ну какое мне дело до их имён?
— Эй, рыжая, ты летать собираешься?
— Собираюсь! — звонко сообщила она, тряхнув кудрями.
— Тогда переоденься в форму.
— А чем вам не нравится эта?
Вот стерва малолетняя! Ещё позы соблазнительные принимает!
— Так, либо ты переодеваешься, либо не участвуешь, — отрезал я, жестом предлагая остальным гриффиндорцам взлетать.
Скорчив недовольную гримасу, она покорно удалилась, а прибежав через двадцать минут, молча присоединилась к команде и больше не пререкалась.
Удовлетворённо кивнув, я выбросил происшествие из головы.
— Я всё понял, профессор МакГонагалл. Я вас не подведу!
Директриса снисходительно кивнула, и тиски на моём сердце только теперь начали разжиматься.
— Можете идти, мистер Флинт.
Ещё раз поблагодарив МакГонагалл, я простился и отправился на поиски своих новых покоев.
Раньше мне не доводилось бывать в Хогвартсе летом, поэтому тишина казалась сказочной и завораживала. Я то и дело замирал посреди коридора и резко оборачивался: мерещилось, будто за мной следят… Может, это были призраки, может, мания преследования, одним словом, наблюдателя (если он вообще был) я не вычислил.
За семь лет учёбы я не удосужился поинтересоваться, где живут профессора, так что апартаменты нашёл не сразу. Просторная гостиная и уютная спальня мне понравились, кто знает, вполне возможно, что у меня вкус как у старой девы… Когда полжизни провёл в гостиницах, по-другому воспринимаешь комнаты. Даже будь всё розового цвета и в рюшах — я не стал бы ничего менять. Что ни говори, а мадам Трюк скончалась очень своевременно; будь она жива, не знаю, что бы я делал.
Я всегда любил квиддич. Да что там любил, я им грезил, сколько себя помню. Мне очень повезло, что отец поддержал меня в выборе профессии и не стал заставлять идти на службу в Министерство. Он понимал, что я не блещу талантами, так что в спорте мне самое место, — это было немного жестоко, но зато спасло нашу семью от участия в войне. В отличие от «умных» студентов, устроившихся помощниками к важным людям, от меня никто ничего не требовал, а сам я был слишком занят на тренировках, чтобы интересоваться политикой.
Почти двадцать лет я был охотником «Татсхилл Торнадос» и, наверное, был бы ещё столько же, если бы не бладжер, посланный мне в затылок загонщиком«Нетопырей Ньюкасла». Травма перечеркнула мою карьеру и жизнь. Пока я валялся в Мунго, контракт истёк, моё место отдали молодому выскочке… В без малого пятьдесят лет у меня не было ничего: ни семьи, ни детей, ни дома, на работы, ни даже смысла жизни.
Сова МакГонагалл прилетела в тот момент, когда я с жутким похмельем всерьёз рассматривал вариант выпить яд. Хвала Салазару, птицы не могут донести хозяевам, чему стали свидетелями. Наверное, я бы спился, но приглашение занять вакантную должность учителя полётов было последним шансом остаться в квиддиче, и я согласился. Пусть хоть так, чем совсем никак.
Опыта работы с детьми у меня не было совершенно — если не считать тренировку второкурсника Малфоя много лет назад, но я был готов учиться! В конце концов, не может это быть так уж сложно.
Вещей у меня было немного, так что устроился я быстро: долго ли сунуть стопку одежды в шкаф? И уже час спустя отправился инспектировать вверенную мне территорию — желание посмотреть на стадион было нестерпимым.
Увиденное меня разочаровало. Конечно, старушке Трюк было не до обновления инвентаря, но я привык к новейшим гоночным моделям, и вид потрёпанных мётел причинял почти физическую боль. Вернувшись к себе, я припомнил все уроки дипломатии и настрочил три письма в Совет Попечителей, требуя новые мётлы. Не очень-то веря, что сумею чего-то этим добиться, оставшееся время я посвятил починке старья…
И так увлёкся, что едва не пропустил приезд учеников.
За ужином МакГонагалл представила меня студентам. Мне вяло похлопали, но я ничего не почувствовал. Почему-то был уверен, что нахлынут воспоминания, но чужие люди, сидящие за родным столом, не вызвали никаких ассоциаций. Ни хороших, ни плохих.
Перед первым уроком я мандражировал больше, чем перед иными матчами, но всё прошло отлично, и отношение ко мне обитателей Хогвартса улучшилось.
А потом начались тренировки сборных.
Салазар, как же мне нравилось учить слизеринцев тайным приёмам и ложным финтам! Да и им нравилось не меньше. А вот всем остальным это показалось несправедливым, и меня обязали натаскать и три других факультетских сборных. Конечно, я желал победы своим, но против директора не пойдёшь… Знал бы, чем это для меня обернётся, плюнул бы той сове в желтоглазую морду!
Она явилась на тренировку в мини-юбке и блузке с огромным декольте.
Признаться откровенно, кроме первокурсников и слизеринской сборной, я не знал по именам никого из учеников. Ну какое мне дело до их имён?
— Эй, рыжая, ты летать собираешься?
— Собираюсь! — звонко сообщила она, тряхнув кудрями.
— Тогда переоденься в форму.
— А чем вам не нравится эта?
Вот стерва малолетняя! Ещё позы соблазнительные принимает!
— Так, либо ты переодеваешься, либо не участвуешь, — отрезал я, жестом предлагая остальным гриффиндорцам взлетать.
Скорчив недовольную гримасу, она покорно удалилась, а прибежав через двадцать минут, молча присоединилась к команде и больше не пререкалась.
Удовлетворённо кивнув, я выбросил происшествие из головы.
Страница 1 из 3
