Фандом: Гарри Поттер. Рон хотел стать лучше, и ему это удалось. Но оставаться «лучше» не так-то просто.
Добавить в моё избранное
68 мин, 6 сек 7631
Драко перекосило так, что я даже испугался за него. Однако возразить ему было нечего, так что когда Грэг перевёл тему, никто не стал возражать.
Ссориться с Драко с моей стороны было не самым умным поступком, в конце концов, он признанный лидер нашего курса, однако пресмыкаться перед ним — увольте.
Несмотря на чары, в школу мы ввалились продрогшими. Малфой старательно дразнил Поттера, пародируя обморок, ученики взволнованно переговаривались, первокурсники выглядели откровенно жалко (кроме Фел лишь пара человек были сухими заботами старшекурсников-родственников, с остальных разве что не лилось)… Начало года не сулило ничего хорошего.
Распределение не принесло неожиданностей, нас с Грегом интересовала только Фелисия, ставшая, естественно, слизеринкой, остальные сокурсники и вовсе не обращали внимания на новичков, хлопая лишь когда остальной зал безмолвствовал — что сигнализировало о пополнении на нашем факультете. Единственное, что мы заметили, так это отсутствие МакГонагалл, традиционно проводившей церемонию даже после вступления в должность директора, и удивились. Оказалось, это только начало череды неприятных сюрпризов — мы умудрились не заметить самого важного.
— Мордред!
— Ты чего? — удивились сразу несколько человек, повернувшись к Нотту.
— Дамблдор! — едва не прорычал Теодор.
Как по команде обернувшись к преподавательскому столу, мы шокированно уставились на добродушно улыбавшегося белобородого старичка в очках-половинках, сидевшего в директорском кресле. На сей раз на нем была нормальной расцветки мантия, да и в бороде отсутствовали колокольчики (может, потому и не заметили его раньше?), однако никого из присутствующих не обманула эта серьёзность. Мы не ждали от этого человека ничего хорошего. За столом также наблюдался и незнакомец из поезда, отказавшийся новым профессором по защите от Тёмных искусств.
— Интересно, он настолько же плох, как все предыдущие? — усмехнулся кто-то из старшекурсников, и многие слизеринцы засмеялись.
А вот назначение лесника профессором откровенно расстроило моих друзей.
— А я говорил: выбирайте руны! — ехидно протянул я.
Скользнув взглядом по ученикам других факультетов, я заметил, что только гриффиндорцы рады возвращению директора. Речь Дамблдора была лишена бессмысленности («В кои-то веки» — заявил Флинт, даже не понизив голоса), он рассказывал об опасности, которую представляют собой дементоры. Передёрнувшись от перспективы встречи со стражами Азкабана, Большой зал ненадолго притих. В остальном всё было по-старому.
Переговаривавшиеся рядом старшекурсники напомнили, что в подземелье влияние дементоров будет не так ощутимо, позлорадствовав над перспективой жизни в башнях, вокруг которых эти твари летают, и только тогда я понял, что уныние, навалившееся на всех без исключения студентов — неестественное. С невольным сочувствием взглянув на стол Гриффиндора, где сидел бледный как смерть Поттер, я попытался представить, каково это, нос к носу столкнуться с дементором, и почувствовал в животе гулкую пустоту. Пусть у дементора нет носа, такой встречи я и врагу не пожелаю, а Малфой — идиот, если не понимает, что смеяться над подобным глупо…
Новые предметы мне понравились. Профессор Бабблинг продемонстрировала несколько рунных цепочек: от самых простых, доступных даже третьекурсникам, вроде защиты собственных вещей от нежелательного любопытства, до рунных заклятий — её палочка с неимоверной скоростью выписывала в воздухе пируэты, создавая мощнейшие щиты и атакующие чары. Равнодушными этот показ не оставил никого. А профессор Вектор не стала стараться нам понравиться, ограничившись словами о полезности нумерологии, но почти все выбравшие этот курс и так понимали, что ни о какой серьёзной магии не может быть и речи, если не изучить основы — как составляются заклинания, рассчитываются составы зелий или чертятся магические фигуры. Так что лекции все записывали добросовестно, показывая готовность грызть гранит науки.
А вот мои друзья были откровенно разочарованы. Косноязычный лесник в роли учителя — гарантировал отсутствие теории и, как оказалось, техники безопасности. На первый же урок он привёл гиппогрифов, не удосужившись убедиться, что все ученики в курсе правильного поведения, и кончилось всё печально — ранением Малфоя. Меня там, конечно, не было, но даже сочувствующий другу детства Гойл лишь головой качал: Драко сам нарвался. Что, однако, не отменяло вины профессора.
С прорицаниями всё также было печально…
Слушая рассказ сокурсников о первом уроке, на котором профессор предсказала Поттеру смерть, я вспомнил о Тёмном Лорде. Вернее о Падме Патил. На ужине я первым делом принялся оглядывать стол Равенкло — девушка выглядела как обычно: спокойно ела, переговаривалась с соседями и вообще вела себя вполне нормально. Спрашивать в лоб я постеснялся, потому мне потребовалась пара дней, чтобы аккуратно подвести разговор к интересующей меня теме…
Ссориться с Драко с моей стороны было не самым умным поступком, в конце концов, он признанный лидер нашего курса, однако пресмыкаться перед ним — увольте.
Несмотря на чары, в школу мы ввалились продрогшими. Малфой старательно дразнил Поттера, пародируя обморок, ученики взволнованно переговаривались, первокурсники выглядели откровенно жалко (кроме Фел лишь пара человек были сухими заботами старшекурсников-родственников, с остальных разве что не лилось)… Начало года не сулило ничего хорошего.
Распределение не принесло неожиданностей, нас с Грегом интересовала только Фелисия, ставшая, естественно, слизеринкой, остальные сокурсники и вовсе не обращали внимания на новичков, хлопая лишь когда остальной зал безмолвствовал — что сигнализировало о пополнении на нашем факультете. Единственное, что мы заметили, так это отсутствие МакГонагалл, традиционно проводившей церемонию даже после вступления в должность директора, и удивились. Оказалось, это только начало череды неприятных сюрпризов — мы умудрились не заметить самого важного.
— Мордред!
— Ты чего? — удивились сразу несколько человек, повернувшись к Нотту.
— Дамблдор! — едва не прорычал Теодор.
Как по команде обернувшись к преподавательскому столу, мы шокированно уставились на добродушно улыбавшегося белобородого старичка в очках-половинках, сидевшего в директорском кресле. На сей раз на нем была нормальной расцветки мантия, да и в бороде отсутствовали колокольчики (может, потому и не заметили его раньше?), однако никого из присутствующих не обманула эта серьёзность. Мы не ждали от этого человека ничего хорошего. За столом также наблюдался и незнакомец из поезда, отказавшийся новым профессором по защите от Тёмных искусств.
— Интересно, он настолько же плох, как все предыдущие? — усмехнулся кто-то из старшекурсников, и многие слизеринцы засмеялись.
А вот назначение лесника профессором откровенно расстроило моих друзей.
— А я говорил: выбирайте руны! — ехидно протянул я.
Скользнув взглядом по ученикам других факультетов, я заметил, что только гриффиндорцы рады возвращению директора. Речь Дамблдора была лишена бессмысленности («В кои-то веки» — заявил Флинт, даже не понизив голоса), он рассказывал об опасности, которую представляют собой дементоры. Передёрнувшись от перспективы встречи со стражами Азкабана, Большой зал ненадолго притих. В остальном всё было по-старому.
Переговаривавшиеся рядом старшекурсники напомнили, что в подземелье влияние дементоров будет не так ощутимо, позлорадствовав над перспективой жизни в башнях, вокруг которых эти твари летают, и только тогда я понял, что уныние, навалившееся на всех без исключения студентов — неестественное. С невольным сочувствием взглянув на стол Гриффиндора, где сидел бледный как смерть Поттер, я попытался представить, каково это, нос к носу столкнуться с дементором, и почувствовал в животе гулкую пустоту. Пусть у дементора нет носа, такой встречи я и врагу не пожелаю, а Малфой — идиот, если не понимает, что смеяться над подобным глупо…
Новые предметы мне понравились. Профессор Бабблинг продемонстрировала несколько рунных цепочек: от самых простых, доступных даже третьекурсникам, вроде защиты собственных вещей от нежелательного любопытства, до рунных заклятий — её палочка с неимоверной скоростью выписывала в воздухе пируэты, создавая мощнейшие щиты и атакующие чары. Равнодушными этот показ не оставил никого. А профессор Вектор не стала стараться нам понравиться, ограничившись словами о полезности нумерологии, но почти все выбравшие этот курс и так понимали, что ни о какой серьёзной магии не может быть и речи, если не изучить основы — как составляются заклинания, рассчитываются составы зелий или чертятся магические фигуры. Так что лекции все записывали добросовестно, показывая готовность грызть гранит науки.
А вот мои друзья были откровенно разочарованы. Косноязычный лесник в роли учителя — гарантировал отсутствие теории и, как оказалось, техники безопасности. На первый же урок он привёл гиппогрифов, не удосужившись убедиться, что все ученики в курсе правильного поведения, и кончилось всё печально — ранением Малфоя. Меня там, конечно, не было, но даже сочувствующий другу детства Гойл лишь головой качал: Драко сам нарвался. Что, однако, не отменяло вины профессора.
С прорицаниями всё также было печально…
Слушая рассказ сокурсников о первом уроке, на котором профессор предсказала Поттеру смерть, я вспомнил о Тёмном Лорде. Вернее о Падме Патил. На ужине я первым делом принялся оглядывать стол Равенкло — девушка выглядела как обычно: спокойно ела, переговаривалась с соседями и вообще вела себя вполне нормально. Спрашивать в лоб я постеснялся, потому мне потребовалась пара дней, чтобы аккуратно подвести разговор к интересующей меня теме…
Страница 10 из 19
