Фандом: Мстители. Злой, язвительный Локи, умный, талантливый, упорный, красивый до дрожи в коленях, и его хочется трогать, гладить везде, целовать узкие длинные ступни. Бальдр ни одним жестом не показывает своих желаний, он не смотрит на Локи лишний раз, только тайком, когда точно никто не заметит…
Добавить в моё избранное
12 мин, 5 сек 19630
«От боли», — думает Бальдр, но быстро понимает, что от возбуждения.
Локи тихо стонет и кусает губы, когда Бальдр смазывает рубцы на груди. Закидывает голову, когда Бальдр трогает всей ладонью бок. И жалобно всхлипывает, когда Бальдр, опустившись на колени, покрывает мазью спиральный рубец на бедре.
Бальдр знает, что лучше, наверное, уйти, потому что заниматься сексом Локи сейчас все равно не в состоянии, а в мази легкое снотворное, но… Прямо перед его лицом твердый член, и устоять невозможно. Бальдр придерживает Локи левой рукой за бедро и осторожно обхватывает головку губами. Проводит пальцами от основания до своего рта, прослеживая вены, сжимает кулак, забирая член глубже, прижимает его языком. Локи захлебывается стоном и вцепляется Бальдру в волосы, подается вперед, еще глубже, до горла, и стонет опять, почти плачет. Бальдр старается двигать головой размеренно, раздвигает ноги, надеясь унять собственное возбуждение, двигает бедрами в пустоту, чувствуя, как член трется о ткань штанов.
Локи тяжело, с присвистом дышит, пока Бальдр сосет, и неожиданно — слишком быстро — вздрагивает всем телом, пытается отдернуть Бальдра в сторону и кончает, прогибаясь в спине. Опускается на пол, Бальдру прямо в руки, обессиленно утыкается лицом в его шею и вздрагивает снова, проехавшись ягодицей по чужим бедрам. Бальдру хватает одного этого случайного движения, чтобы кончить тоже, ярко, до плывущих перед глазами кругов.
Дальше все становится однозначно проще. Локи учится, ходит с Тором на короткие жестокие войны, тренируется, роется в библиотеке и проводит с Бальдром ночи. А иногда и дни.
Бальдр счастлив до умопомрачения, он наслаждается каждой секундой с Локи, боготворит его тело, чуть ли не каждую ночь вылизывая его от щиколоток до шеи. Работает, что-то изобретает, но это неважно. Важен только Локи и никто больше, и Бальдр готов драться с любым, кто попробует Локи у него забрать.
Он упускает момент, когда Локи начинает меняться. Нет, он никогда не был добрым и ласковым, но и настолько жестоким и злым тоже. Бальдр слепо верит ему и не замечает ничего, пока не становится поздно. Локи отдаляется от всех — и от Бальдра, но от него все же меньше, чем от Тора. Замыкается в себе, занимается какими-то непонятными, но явно опасными вещами, и у Бальдра все никак не получается пробиться к нему, понять, что случилось, где он виноват и что еще можно поправить.
Ничего, абсолютно ничего, но Бальдр старается изо всех сил. Он уговаривает Локи подумать, не действовать сгоряча, ведь за срыв коронации могут и убить, и не нужно, ну что ты, давай убежим, куда угодно, миров много, и любой из них с радостью подчинится тебе.
Локи не нужны другие миры, ему нужен Асгард.
Бальдр мечется между своей больной любовью и долгом, пытается выбрать, понять, что же сделать, и решает пойти к Одину. Рассказать, попросить остановить Локи, пока не поздно. Он не доходит до дверей тронного зала ровно пять шагов. Он не может, он просто не может предать Локи, и от этого больно физически, где-то под ребрами. От этого страшно, потому что будущее не готовит Бальдру больше ничего хорошего.
Он прощается с Локи ночью, своим телом, стонами, жесткими поцелуями, укусами до крови и синяками на руках. Прощается всей своей сущностью, вжимаясь бедрами в чужие бедра, подается навстречу каждому движению, и Бальдру мало, он жадничает, торопится взять и получить все, что возможно, — а утром просто сбегает, невесомо поцеловав перед этим Локи в висок.
Бальдр уверен, что они больше не увидятся, не потому что Локи мертв — он просто не верит, что тот мог так глупо погибнуть. А потому что предательства Локи не простит, пусть Бальдр всего лишь ушел, ничего никому не сказав.
Но он ждет. Слушает дворцовые сплетни, лечит, учится дальше. Существует вне времени и жизни, потому что без Локи ему просто незачем жить. Без него пусто, и больно, и глухо, слишком тихо, слишком спокойно, одиноко и тоскливо. Бальдр ждет шанса, намека на шанс, призрачного, хоть какого-нибудь. Отблеска мысли, тихого оклика.
Бальдра не пускают к Локи, заключенного сначала в покоях, а позже в одиночной камере асгардской тюрьмы. И Бальдр не рвется к нему, потому что боится ненависти в глазах, злости, ярости. Он ждет долго, четыре месяца, и потом все же подкупает стражу, не деньгами — легкими наркотиками. За них ему дают полчаса возле камеры и никаких свидетелей.
Бальдр ждет теперь перед золотистым, мерно гудящим полем, нервно вытирает мокрые ладони об одежду и не решается позвать.
Локи появляется из ванной, у него мокрые волосы — куда длиннее, чем Бальдр помнит, — и влажная рубаха липнет к груди. Бальдр готов к чему угодно: крикам, проклятьям, бешенству. А получает равнодушное недоумение. Локи смотрит на него, буквально пару секунд, опускается в кресло, спиной к Бальдру, и тянет с блюда сочный ванахеймский персик.
Локи тихо стонет и кусает губы, когда Бальдр смазывает рубцы на груди. Закидывает голову, когда Бальдр трогает всей ладонью бок. И жалобно всхлипывает, когда Бальдр, опустившись на колени, покрывает мазью спиральный рубец на бедре.
Бальдр знает, что лучше, наверное, уйти, потому что заниматься сексом Локи сейчас все равно не в состоянии, а в мази легкое снотворное, но… Прямо перед его лицом твердый член, и устоять невозможно. Бальдр придерживает Локи левой рукой за бедро и осторожно обхватывает головку губами. Проводит пальцами от основания до своего рта, прослеживая вены, сжимает кулак, забирая член глубже, прижимает его языком. Локи захлебывается стоном и вцепляется Бальдру в волосы, подается вперед, еще глубже, до горла, и стонет опять, почти плачет. Бальдр старается двигать головой размеренно, раздвигает ноги, надеясь унять собственное возбуждение, двигает бедрами в пустоту, чувствуя, как член трется о ткань штанов.
Локи тяжело, с присвистом дышит, пока Бальдр сосет, и неожиданно — слишком быстро — вздрагивает всем телом, пытается отдернуть Бальдра в сторону и кончает, прогибаясь в спине. Опускается на пол, Бальдру прямо в руки, обессиленно утыкается лицом в его шею и вздрагивает снова, проехавшись ягодицей по чужим бедрам. Бальдру хватает одного этого случайного движения, чтобы кончить тоже, ярко, до плывущих перед глазами кругов.
Дальше все становится однозначно проще. Локи учится, ходит с Тором на короткие жестокие войны, тренируется, роется в библиотеке и проводит с Бальдром ночи. А иногда и дни.
Бальдр счастлив до умопомрачения, он наслаждается каждой секундой с Локи, боготворит его тело, чуть ли не каждую ночь вылизывая его от щиколоток до шеи. Работает, что-то изобретает, но это неважно. Важен только Локи и никто больше, и Бальдр готов драться с любым, кто попробует Локи у него забрать.
Он упускает момент, когда Локи начинает меняться. Нет, он никогда не был добрым и ласковым, но и настолько жестоким и злым тоже. Бальдр слепо верит ему и не замечает ничего, пока не становится поздно. Локи отдаляется от всех — и от Бальдра, но от него все же меньше, чем от Тора. Замыкается в себе, занимается какими-то непонятными, но явно опасными вещами, и у Бальдра все никак не получается пробиться к нему, понять, что случилось, где он виноват и что еще можно поправить.
Ничего, абсолютно ничего, но Бальдр старается изо всех сил. Он уговаривает Локи подумать, не действовать сгоряча, ведь за срыв коронации могут и убить, и не нужно, ну что ты, давай убежим, куда угодно, миров много, и любой из них с радостью подчинится тебе.
Локи не нужны другие миры, ему нужен Асгард.
Бальдр мечется между своей больной любовью и долгом, пытается выбрать, понять, что же сделать, и решает пойти к Одину. Рассказать, попросить остановить Локи, пока не поздно. Он не доходит до дверей тронного зала ровно пять шагов. Он не может, он просто не может предать Локи, и от этого больно физически, где-то под ребрами. От этого страшно, потому что будущее не готовит Бальдру больше ничего хорошего.
Он прощается с Локи ночью, своим телом, стонами, жесткими поцелуями, укусами до крови и синяками на руках. Прощается всей своей сущностью, вжимаясь бедрами в чужие бедра, подается навстречу каждому движению, и Бальдру мало, он жадничает, торопится взять и получить все, что возможно, — а утром просто сбегает, невесомо поцеловав перед этим Локи в висок.
Бальдр уверен, что они больше не увидятся, не потому что Локи мертв — он просто не верит, что тот мог так глупо погибнуть. А потому что предательства Локи не простит, пусть Бальдр всего лишь ушел, ничего никому не сказав.
Но он ждет. Слушает дворцовые сплетни, лечит, учится дальше. Существует вне времени и жизни, потому что без Локи ему просто незачем жить. Без него пусто, и больно, и глухо, слишком тихо, слишком спокойно, одиноко и тоскливо. Бальдр ждет шанса, намека на шанс, призрачного, хоть какого-нибудь. Отблеска мысли, тихого оклика.
Бальдра не пускают к Локи, заключенного сначала в покоях, а позже в одиночной камере асгардской тюрьмы. И Бальдр не рвется к нему, потому что боится ненависти в глазах, злости, ярости. Он ждет долго, четыре месяца, и потом все же подкупает стражу, не деньгами — легкими наркотиками. За них ему дают полчаса возле камеры и никаких свидетелей.
Бальдр ждет теперь перед золотистым, мерно гудящим полем, нервно вытирает мокрые ладони об одежду и не решается позвать.
Локи появляется из ванной, у него мокрые волосы — куда длиннее, чем Бальдр помнит, — и влажная рубаха липнет к груди. Бальдр готов к чему угодно: крикам, проклятьям, бешенству. А получает равнодушное недоумение. Локи смотрит на него, буквально пару секунд, опускается в кресло, спиной к Бальдру, и тянет с блюда сочный ванахеймский персик.
Страница 3 из 4
