Фандом: Мстители. Злой, язвительный Локи, умный, талантливый, упорный, красивый до дрожи в коленях, и его хочется трогать, гладить везде, целовать узкие длинные ступни. Бальдр ни одним жестом не показывает своих желаний, он не смотрит на Локи лишний раз, только тайком, когда точно никто не заметит…
Добавить в моё избранное
12 мин, 5 сек 19629
Вместо этого Локи мягко отвечает на поцелуй, придерживая Бальдра за подбородок. Гладит по затылку, пытаясь успокоить, притягивает к себе ближе и шепчет: «Тише, все хорошо» в приоткрытый мгновенно пересохший рот. Все и в самом деле хорошо.
Они выбираются из ниши еще не скоро, потому что Бальрд никак не может оторваться от Локи, а тот позволяет себя целовать и гладить. И хотя им неудобно, слишком тесно и слишком жарко, они не торопятся уйти.
Бальдру кажется, что он научился летать, пусть Локи и занят почти все время, и они редко бывают вместе, Бальдр все равно до неприличия счастлив. И дело совсем не в том, что ему предложили остаться целителем во дворце. С Локи пока он только целуется, оба тянут, неизвестно зачем, но так даже слаще, и ожидание придает окружающему миру остроты.
Он не понимает, как умудрился пропустить появление Дьярви во дворце, его навязчивое внимание к Локи, ночную драку, чуть не закончившуюся — и хорошо, что не закончившуюся — убийством. Потому что Дьярви должен жить и мучиться, желательно, мучиться страшно, но тут как повезет.
Собственно, начинается все с того, что Локи проводит больше времени в собственных покоях. Он чем-то недоволен, но отмахивается от всех расспросов Бальдра. Утверждает, что все отлично, не беспокойся, просто в комнатах хорошо, а в коридорах холодно и противно, и лучше отсидеться у камина. В коридорах и в самом деле гуляет ледяной ветер, и даже заклинания не помогают — слишком суровая в этом году зима, снега наметает до окон первых этажей, а в покоях тепло.
Но Локи редко волнует холод, и мерзнет он тоже редко. Бальдр с трудом принимает объяснение и все пытается докопаться до правды. Дьярви, нового приятеля Тора, он просто выпускает из виду.
Дьярви наглый и поразительно неприятный, льстивый, двуличный и взрывной. Он словно везде, и спрятаться от него невозможно, но Бальдр обходит его стороной. Это оказывается роковой ошибкой, потому что он мог бы заметить, что у Дьярви на уме что-то не то, если в его голове есть вообще хоть какой-то ум. Как раз в его наличии Бальдр сильно сомневается. Потому что ас, посмевший избить принца плеткой за то, что тот не захотел с ним спать… Слов нет, есть одна чистая, сияющая красным ненависть и мелко дрожащие руки.
Бальдр видел ту плетку, в ошметках кожи и мяса, видел темную кровь на полу и длинные глубокие раны, изуродовавшие тело Локи. Пока Фригг и старшие целительницы колдуют над Локи, пытаясь привести в порядок, Бальдр молча и сосредоточенно смешивает яд. И впервые в жизни радуется тому, что Локи ядами и прочими гадостями увлекался вслух и громко, так что от лишних знаний Бальдра спасти ничего не могло. Знания, как выяснилось, оказались не лишними.
Дьярви лечат даже лучше Локи, потому что посмевший напасть должен быть наказан, и плевать, что его тело больше похоже на крупный фарш. Его вылечат и осудят. Бальдр не хочет ждать так долго. Всего три темно-красных капли на стакан воды — и Дьярви никогда не скажет ни одного слова, а значит, не сможет сообщить, что ему больно. Зверски больно, до слез, до желания просто сдохнуть. Сдыхать он будет долго и мучительно.
Бальдр мягко улыбается, когда смешивает для Локи мазь. Снять воспаление, сделать шрамы менее заметными или убрать совсем, как получится. Агата, старшая целительница, качает головой и бурчит, что Локи Бальдру не пара, хоть и принц. Бальдр — светлый, добрый, открытый, ну что он забыл рядом со злым и циничным Локи?
Бальдр думает только о том, что яд уже подействовал и Дьярви сейчас очень и очень плохо.
Он идет к Локи, когда на дворец опускается вечер. Медленно двигается по длинным полутемным коридорам, улыбается проходящим мимо стражникам, интересуется у одного из них, все ли в порядке с женой и ребенком, гладит всей ладонью теплую стену и щелчком пальцев гасит факел у дверей в покои Локи.
Локи, конечно же, не спит и, конечно же, что-то читает, поедая ванахеймский персик, сладкий, румяный, и сок стекает по подбородку на шею. Бальдр замирает на мгновение в дверях.
— Привет, — улыбается ему Локи, пытаясь одновременно прожевать кусочек персика и прикрыть простыней изодранную шрамами грудь.
— Привет, — кивает Бальдр и опускается рядом с ним на край кровати. — Я принес тебе бальзам. Намазать тебя или позвать леди Фригг?
— Не надо маму. — Локи закатывает глаза и откладывает в сторону книгу. — Только я не одет.
— Неважно. — Бальдр облизывает мгновенно пересохшие губы и стягивает с баночки с мазью полотняную крышку. — Лучше встань, а то запачкаем всю кровать.
Он рассматривает спину поднявшегося на ноги Локи и ведет кончиками пальцев по первому рубцу, длинному, тянущемуся от бока по лопаткам, через грудь. Их пять — по количеству хвостов на плетке, — и тонкая багровая кожа на них горячая и явно чувствительная. Локи вздрагивает от каждого касания холодной мази и через некоторое время начинает тяжело дышать.
Они выбираются из ниши еще не скоро, потому что Бальрд никак не может оторваться от Локи, а тот позволяет себя целовать и гладить. И хотя им неудобно, слишком тесно и слишком жарко, они не торопятся уйти.
Бальдру кажется, что он научился летать, пусть Локи и занят почти все время, и они редко бывают вместе, Бальдр все равно до неприличия счастлив. И дело совсем не в том, что ему предложили остаться целителем во дворце. С Локи пока он только целуется, оба тянут, неизвестно зачем, но так даже слаще, и ожидание придает окружающему миру остроты.
Он не понимает, как умудрился пропустить появление Дьярви во дворце, его навязчивое внимание к Локи, ночную драку, чуть не закончившуюся — и хорошо, что не закончившуюся — убийством. Потому что Дьярви должен жить и мучиться, желательно, мучиться страшно, но тут как повезет.
Собственно, начинается все с того, что Локи проводит больше времени в собственных покоях. Он чем-то недоволен, но отмахивается от всех расспросов Бальдра. Утверждает, что все отлично, не беспокойся, просто в комнатах хорошо, а в коридорах холодно и противно, и лучше отсидеться у камина. В коридорах и в самом деле гуляет ледяной ветер, и даже заклинания не помогают — слишком суровая в этом году зима, снега наметает до окон первых этажей, а в покоях тепло.
Но Локи редко волнует холод, и мерзнет он тоже редко. Бальдр с трудом принимает объяснение и все пытается докопаться до правды. Дьярви, нового приятеля Тора, он просто выпускает из виду.
Дьярви наглый и поразительно неприятный, льстивый, двуличный и взрывной. Он словно везде, и спрятаться от него невозможно, но Бальдр обходит его стороной. Это оказывается роковой ошибкой, потому что он мог бы заметить, что у Дьярви на уме что-то не то, если в его голове есть вообще хоть какой-то ум. Как раз в его наличии Бальдр сильно сомневается. Потому что ас, посмевший избить принца плеткой за то, что тот не захотел с ним спать… Слов нет, есть одна чистая, сияющая красным ненависть и мелко дрожащие руки.
Бальдр видел ту плетку, в ошметках кожи и мяса, видел темную кровь на полу и длинные глубокие раны, изуродовавшие тело Локи. Пока Фригг и старшие целительницы колдуют над Локи, пытаясь привести в порядок, Бальдр молча и сосредоточенно смешивает яд. И впервые в жизни радуется тому, что Локи ядами и прочими гадостями увлекался вслух и громко, так что от лишних знаний Бальдра спасти ничего не могло. Знания, как выяснилось, оказались не лишними.
Дьярви лечат даже лучше Локи, потому что посмевший напасть должен быть наказан, и плевать, что его тело больше похоже на крупный фарш. Его вылечат и осудят. Бальдр не хочет ждать так долго. Всего три темно-красных капли на стакан воды — и Дьярви никогда не скажет ни одного слова, а значит, не сможет сообщить, что ему больно. Зверски больно, до слез, до желания просто сдохнуть. Сдыхать он будет долго и мучительно.
Бальдр мягко улыбается, когда смешивает для Локи мазь. Снять воспаление, сделать шрамы менее заметными или убрать совсем, как получится. Агата, старшая целительница, качает головой и бурчит, что Локи Бальдру не пара, хоть и принц. Бальдр — светлый, добрый, открытый, ну что он забыл рядом со злым и циничным Локи?
Бальдр думает только о том, что яд уже подействовал и Дьярви сейчас очень и очень плохо.
Он идет к Локи, когда на дворец опускается вечер. Медленно двигается по длинным полутемным коридорам, улыбается проходящим мимо стражникам, интересуется у одного из них, все ли в порядке с женой и ребенком, гладит всей ладонью теплую стену и щелчком пальцев гасит факел у дверей в покои Локи.
Локи, конечно же, не спит и, конечно же, что-то читает, поедая ванахеймский персик, сладкий, румяный, и сок стекает по подбородку на шею. Бальдр замирает на мгновение в дверях.
— Привет, — улыбается ему Локи, пытаясь одновременно прожевать кусочек персика и прикрыть простыней изодранную шрамами грудь.
— Привет, — кивает Бальдр и опускается рядом с ним на край кровати. — Я принес тебе бальзам. Намазать тебя или позвать леди Фригг?
— Не надо маму. — Локи закатывает глаза и откладывает в сторону книгу. — Только я не одет.
— Неважно. — Бальдр облизывает мгновенно пересохшие губы и стягивает с баночки с мазью полотняную крышку. — Лучше встань, а то запачкаем всю кровать.
Он рассматривает спину поднявшегося на ноги Локи и ведет кончиками пальцев по первому рубцу, длинному, тянущемуся от бока по лопаткам, через грудь. Их пять — по количеству хвостов на плетке, — и тонкая багровая кожа на них горячая и явно чувствительная. Локи вздрагивает от каждого касания холодной мази и через некоторое время начинает тяжело дышать.
Страница 2 из 4
