Игры со временем

Если со мной что-то случится, пойдешь дальше по веревке. Расскажешь все библиотекарю, он поможет. Вот, дашь ему банан. Только не называй его обезьяной.

— С какой стати я бы стал называть его обезьяной?

— Потому что он обезьяна. Если заблудишься, ищи вселенную, где библиотекарь — обезьяна. Понятно?

— Вполне, — кивнул Ветинари.

— Тогда идем.

— Ваймс, погоди. Нас ведь никто не видит?

— Что это ты задумал? — насторожился Ваймс.

— Подняться на башню Искусств. Говорят, оттуда весь город как на ладони. Всегда хотел посмотреть.

Ваймс сначала собирался было возразить, но вовремя вспомнил, что именно они увидят. Пусть смотрит. Хоть Ваймс и сомневался в том, что заносчивых аристократов может волновать что-то, кроме их самих. Но в этом мире он и Ветинари дружили. Немыслимо. Он помнил, каким был в этом возрасте. Наивным, глупым, открытым идеалистом. Ветинари же был умным, коварным, высокомерным. Ничего общего. Не говоря уже о том, что он был аристократом. Такие люди бедняков обычно даже плевком не удостаивали. А тут еще и убийца с врожденным талантом. Как, черт возьми, Сэм Ваймс, мог подружиться с убийцей? Захотелось вернуться на Мерцающую и поговорить со своей юной копией…

— Ваймс, в твоем мире Анк-Морпорк такой же?

Сержант отвлекся от своих мыслей.

— Был таким же. Тридцать лет назад, — хмуро ответил он. — Невозможно отличить, даже приглядевшись. Те же дома. Те же улицы. И люди, наверное, те же.

Сэм Ваймс почувствовал, комок в горле. Это другой мир, другой город, напомнил он себе. Ты не имеешь права что-то здесь менять. Тебя вообще здесь нет.

— А сейчас? — спросил Ветинари.

— Сейчас он больше. Но многие фабрики закрыты, — ответил Ваймс. Вернувшись в город после Злобенийской кампании, он был в ужасе от запустения, которое царило в городе.

— А люди? — спросил Ветинари.

— Многие умерли, — пожал плечами Ваймс.

— А те, кто остался жив, изменились?

— Ради всех богов, это же Анк-Морпорк! — принужденно засмеялся Ваймс. — Как и весь город, разрываются между теми, кто сильнее и кто больше платит.

Ветинари медленно кивнул то ли ему, то ли своим мыслям и направился к лестнице.

— Стой, — сказал Ваймс, хватая его под руку. — Я не знаю, зачем ты нужен моему миру и могу только надеяться, что тебе ничего не понадобится делать. Но если понадобится, я хочу, чтобы посмотрел вон туда, — Ваймс указал в направлении Сестричек Долли, — и запомнил то, что видишь.

— И что же, по-твоему, я вижу? — невозмутимо уточнил Ветинари.

— Целый квартал выгорел, — пояснил Ваймс. — И если бы не Киль, полыхал бы весь город. Все потому, что такие, как ты, захотели сменить одного патриция на другого.

Ветинари вырвал свою руку.

— Не такие, как я, — холодно отозвался он. — Я. Я и еще несколько влиятельных человек затеяли этот переворот. И я ничуть об этом не жалею, хотя вмешательство Киля было и вправду кстати. В застенках Загорло погибло населения не на один квартал. Ветруна следовало убрать, так или иначе, пока он сам не поджег город.

У Ваймса зачесались кулаки.

— И почему же ты не убрал его иначе? — спросил он.

— Я и убрал, хотя фактически он умер от страха. Но сестрички Долли уже успели выгореть к тому времени.

— Значит, тебе следовало поторопиться!

— Я это учту, — спокойно отозвался тот. Ваймс отстраненно подумал, что теперь знает, для чего этот человек в его мире. Чтобы прикончить Ветруна до того, как он утопил революцию в крови. — Революция изначально не планировалась, если хочешь знать. Но вспомни сам: город был как бочка с порошком N1, поднеси спичку — и все полетит к чертям. Мы предпочли засыпать его в пушку и выстрелить.

— Зачем нужно было называть это борьбой за свободу, правду, справедливость?

— Вспомни, обещания раздавал Капканс. Что он должен был взять девизом? «Заменим старого мерзавца на молодого?» Мы его просто поддержали, когда он возомнил себя великим политиком.

— А кем возомнили себя вы? — воскликнул Ваймс. — Богами?

— Если тебя это успокоит, Капканс указал нам на дверь, едва став патрицием. Он решил, что не нуждается в советниках, — усмехнулся Ветинари.

— Вы не должны были решать за всех, — упрямо заявил Ваймс.

— Сэм, люди устроены так, что кто-то должен принимать решения за других. На этом строится вся жизнь общества, — устало отмахнулся Ветинари. Сержант окинул молодого человека взглядом. В восемнадцать лет тот предотвратил резню и пытался управлять революцией так, чтобы от нее была польза. И он не прятался за чьи-то спины. Ваймс подумал, что такой человек, как Ветинари, действительно имеет право принимать решения за других. Несмотря на то, что этих других он, похоже, в грош не ставит. «А сам-то я чем лучше? На мне не меньше крови, только я действовал по приказу.