Фандом: Гарри Поттер. Азкабан и дементоры остаются с человеком и после того, как он оказывается на свободе, и избавиться от них бывает очень непросто. Универсального способа нет — у каждого свой. Ойгену Мальсиберу помог этот.
Добавить в моё избранное
37 мин, 12 сек 20251
А потом валит её на кровать и буквально зацеловывает — всю, с головы до ног.
… Через пару дней, которые они проводят как новобрачные — в постели, на ковре, в кресле, в ванной — разве что Ойген половину этого времени спит, обессиленный и почти что счастливый, в их комнате впервые появляется посетитель. Это очень пугает Рину — почему-то она сразу думает, что он пришёл за нею, забрать — однако боится она недолго, потому что они велят ей уйти в ванную, закрывают дверь и накладывают на себя заглушающие чары.
— Я смотрю, тебе лучше, — говорит Северус Снейп, осматривая Ойгена, словно медик.
— Лучше, — соглашается тот. — Хорошая была мысль.
— Тебя Лорд ждёт, — говорит Снейп, расставляя на прикроватном столике запас зелий на следующую неделю. — Я бы на твоём месте сходил.
— Схожу, — неприязненно соглашается Ойген и добавляет: — А может, и не такая хорошая.
— Тебе нужно было прийти в себя. У меня просто не было времени тобой заниматься.
— Знаю, — Мальсибер начинает медленно одеваться. — Не могу его видеть, — признаётся он вдруг яростно. — Он поймёт, что я чувствую, и убьёт меня.
— Не поймёт, — криво усмехается Снейп. — Он почувствует ненависть, но не свяжет её с собой. Спишешь на Гарри Поттера или на магглов… или на старшего Крауча — ему хватит. Он стал очень доверчив в некоторых вопросах.
— Доверчив? — переспрашивает Мальсибер, замирая с просунутой в один рукав рубашки рукой, и уточняет: — Ты точно сейчас говоришь про Лорда?
— Доверчив. Иди. И постарайся держать себя в руках — в здешних коридорах попадаются весьма неприятные типы. Палочка подошла?
— Да, спасибо, — Ойген с кислой миной кивает. — Но мне нужна собственная. Пусть и новая.
— Ну вот и озадачь этим Лорда, — усмехается Снейп. — Всё, идём.
— Погоди.
Мальсибер заканчивает одеваться, заглядывает в ванную комнату и говорит сжавшейся на закрытом крышкой стульчаке Рине:
— Я уйду ненадолго. Никуда не выходи из комнаты: я не отвечаю за то, что случится с тобой в коридорах.
Мужчины уходят — а девушка, посидев ещё какое-то время, возвращается в комнату и, наконец-то, начинает её осматривать. Ей доводилось бывать в богатых домах, но никогда — в настоящем поместье. Она трогает шёлк мебельной обивки и штор, жалея, что палочку ей с собою взять не позволили, а зеркало здесь есть только в ванной — она бы наколдовала его и посмотрелась, закутавшись в эти тяжёлые голубые шторы: интересно, ей идёт вот такой голубой? Нюхает цветы в высокой напольной вазе — алые розы с крупными, тяжёлыми цветками — открывает шкаф и разглядывает его содержимое: несколько мантий, включая и её собственную, вычищенную и отглаженную, обувь, рубашки, галстуки… а вот, кстати, и зеркало на двери — высокое, в рост…
— Так-так-так! — слышит она за спиной, оборачивается — и в ужасе видит перед собой незнакомца в сапогах и кожаном чёрном плаще, грязную темно-русую шевелюру которого расцвечивают яркие красные пряди. — Кто тут у нас? Сладкая голенькая девочка!
Рина пятится к шкафу, спотыкается о его дно и падает, больно сев с размаху на стоящие там ботинки и оказавшись в весьма двусмысленной позе: ноги расставлены, руки, которыми она пыталась уцепиться за что-нибудь, словно бы приоткрыты в призывном жесте — да ещё голая.
— Ты любишь по-быстрому? — он подходит к ней, хищно осклабившись и расстёгивая штаны на ходу.
— Не трогайте меня! — лепечет Рина. — Я не ваша…
— Сейчас будешь, — он уже стоит рядом, прямо между её колен, и когда она пытается сдвинуть их, то упирается в его давно нечищеные сапоги. Он наклоняется и резко и неприятно хватает её рукой между ног. Рине больно… Она вскрикивает — а он облизывается:
— Мокренькая…
— Империо.
Он застывает — лицо его расслабляется, а руки безвольно падают; Рина, всхлипывая, с некоторым трудом выбирается из шкафа, а когда видит на удивление равнодушно глядящего на неё Мальсибера, попросту начинает рыдать.
— Иди в ванную, — говорит он спокойно. Дождавшись, покуда она уйдёт, он садится в кресло, велит стоящему на коленях мужчине развернутся к нему лицом, связывает его — полностью, и руки, и ноги, и так же спокойно говорит: — Финита. Ну, — интересуется он почти с любопытством: — Что делать будем?
— Ты кто такой? — связанный дёргается, но ни подняться, ни освободиться не может.
— Я-то? — Ойген задирает рукав и демонстрирует ему метку. — Этого с тебя, полагаю, довольно. А вот кто ты — это и вправду интересный вопрос.
Тот бледнеет и отводит бегающий взгляд в сторону, понимая, что совершил, по всей видимости, фатальнейшую ошибку: тронуть женщину человека, входящего в Ближний Круг — одна из самых идиотских вещей, которые вообще можно себе представить.
— Назовись, — ровно велит Ойген.
— Скабиор, — отвечает тот глуховато.
— Слушай меня внимательно…
… Через пару дней, которые они проводят как новобрачные — в постели, на ковре, в кресле, в ванной — разве что Ойген половину этого времени спит, обессиленный и почти что счастливый, в их комнате впервые появляется посетитель. Это очень пугает Рину — почему-то она сразу думает, что он пришёл за нею, забрать — однако боится она недолго, потому что они велят ей уйти в ванную, закрывают дверь и накладывают на себя заглушающие чары.
— Я смотрю, тебе лучше, — говорит Северус Снейп, осматривая Ойгена, словно медик.
— Лучше, — соглашается тот. — Хорошая была мысль.
— Тебя Лорд ждёт, — говорит Снейп, расставляя на прикроватном столике запас зелий на следующую неделю. — Я бы на твоём месте сходил.
— Схожу, — неприязненно соглашается Ойген и добавляет: — А может, и не такая хорошая.
— Тебе нужно было прийти в себя. У меня просто не было времени тобой заниматься.
— Знаю, — Мальсибер начинает медленно одеваться. — Не могу его видеть, — признаётся он вдруг яростно. — Он поймёт, что я чувствую, и убьёт меня.
— Не поймёт, — криво усмехается Снейп. — Он почувствует ненависть, но не свяжет её с собой. Спишешь на Гарри Поттера или на магглов… или на старшего Крауча — ему хватит. Он стал очень доверчив в некоторых вопросах.
— Доверчив? — переспрашивает Мальсибер, замирая с просунутой в один рукав рубашки рукой, и уточняет: — Ты точно сейчас говоришь про Лорда?
— Доверчив. Иди. И постарайся держать себя в руках — в здешних коридорах попадаются весьма неприятные типы. Палочка подошла?
— Да, спасибо, — Ойген с кислой миной кивает. — Но мне нужна собственная. Пусть и новая.
— Ну вот и озадачь этим Лорда, — усмехается Снейп. — Всё, идём.
— Погоди.
Мальсибер заканчивает одеваться, заглядывает в ванную комнату и говорит сжавшейся на закрытом крышкой стульчаке Рине:
— Я уйду ненадолго. Никуда не выходи из комнаты: я не отвечаю за то, что случится с тобой в коридорах.
Мужчины уходят — а девушка, посидев ещё какое-то время, возвращается в комнату и, наконец-то, начинает её осматривать. Ей доводилось бывать в богатых домах, но никогда — в настоящем поместье. Она трогает шёлк мебельной обивки и штор, жалея, что палочку ей с собою взять не позволили, а зеркало здесь есть только в ванной — она бы наколдовала его и посмотрелась, закутавшись в эти тяжёлые голубые шторы: интересно, ей идёт вот такой голубой? Нюхает цветы в высокой напольной вазе — алые розы с крупными, тяжёлыми цветками — открывает шкаф и разглядывает его содержимое: несколько мантий, включая и её собственную, вычищенную и отглаженную, обувь, рубашки, галстуки… а вот, кстати, и зеркало на двери — высокое, в рост…
— Так-так-так! — слышит она за спиной, оборачивается — и в ужасе видит перед собой незнакомца в сапогах и кожаном чёрном плаще, грязную темно-русую шевелюру которого расцвечивают яркие красные пряди. — Кто тут у нас? Сладкая голенькая девочка!
Рина пятится к шкафу, спотыкается о его дно и падает, больно сев с размаху на стоящие там ботинки и оказавшись в весьма двусмысленной позе: ноги расставлены, руки, которыми она пыталась уцепиться за что-нибудь, словно бы приоткрыты в призывном жесте — да ещё голая.
— Ты любишь по-быстрому? — он подходит к ней, хищно осклабившись и расстёгивая штаны на ходу.
— Не трогайте меня! — лепечет Рина. — Я не ваша…
— Сейчас будешь, — он уже стоит рядом, прямо между её колен, и когда она пытается сдвинуть их, то упирается в его давно нечищеные сапоги. Он наклоняется и резко и неприятно хватает её рукой между ног. Рине больно… Она вскрикивает — а он облизывается:
— Мокренькая…
— Империо.
Он застывает — лицо его расслабляется, а руки безвольно падают; Рина, всхлипывая, с некоторым трудом выбирается из шкафа, а когда видит на удивление равнодушно глядящего на неё Мальсибера, попросту начинает рыдать.
— Иди в ванную, — говорит он спокойно. Дождавшись, покуда она уйдёт, он садится в кресло, велит стоящему на коленях мужчине развернутся к нему лицом, связывает его — полностью, и руки, и ноги, и так же спокойно говорит: — Финита. Ну, — интересуется он почти с любопытством: — Что делать будем?
— Ты кто такой? — связанный дёргается, но ни подняться, ни освободиться не может.
— Я-то? — Ойген задирает рукав и демонстрирует ему метку. — Этого с тебя, полагаю, довольно. А вот кто ты — это и вправду интересный вопрос.
Тот бледнеет и отводит бегающий взгляд в сторону, понимая, что совершил, по всей видимости, фатальнейшую ошибку: тронуть женщину человека, входящего в Ближний Круг — одна из самых идиотских вещей, которые вообще можно себе представить.
— Назовись, — ровно велит Ойген.
— Скабиор, — отвечает тот глуховато.
— Слушай меня внимательно…
Страница 8 из 10
