Фандом: Ориджиналы. Теперь-то он сообразил, что ему напомнили необычные глаза Серхи: именно такой расцветки была добываемая на землях людей яшма — невзрачный полудрагоценный камень, который, однако же, обладал сильными свойствами, связанными с магией и магическими существами. У людей яшма являлась одним из основных камней для защиты любимых и слабых, а также для подпитки и равновесия энергии магов земли. А вот у демонов… Для демона из Песков Огненных Мантикор яшма была… погибелью.
Добавить в моё избранное
232 мин, 1 сек 18059
Там, под нею, в тёмном закутке, он прижал Ани к стене, втиснув колено между его ног, и прильнул губами к шее. Запах кожи и шелковистых волос был хорошо знаком, привычен и приятен по-прежнему, вот только… больше не горячил кровь, как раньше. Колеблясь, принц покрывал лёгкими поцелуями бархатистую щеку и симпатичное ушко, но его ладони всё ещё покоились на упругих округлостях юноши, не торопясь пробираться под одежду, как делали прежде, и глупо, наверное, было полагать, что Аней'лин ничего не заметит.
— Шан, ты… не рад мне? — с надрывом в голосе прошептал он, судорожно комкая в кулачках материю накидки Сатори. — Почему ты не возбуждён? И… что за ужасный запах на тебе, любимый?
— Ани, — охотник со вздохом упёрся лбом в лоб танцовщика и нежно погладил его по щеке. Он не сможет, и, может быть, это к лучшему — не придётся лгать, пачкая грязью это светлое существо. — Прости, мой хороший… Прости.
Аней'лин всегда был очень сообразительным, с полуслова понимал своего возлюбленного, а потому сейчас, не задав больше ни одного вопроса, просто заплакал, уткнувшись лицом в шею Шандира. Его сдавленные всхлипы разрывали сердце демону, и тот не выдержал — осторожно поставил эльфа на пол, вышел из закутка, не оглядываясь, и поспешно поднялся наверх, к заветной комнате.
Здесь сомнений и колебаний почти не было — пусть чародей насмехается, играет им, только пускай избавит от этого сумасшествия, чтобы всё наконец вернулось на круги своя — не важно как, не важно, что для этого нужно сделать, лишь бы принц снова ощутил себя сильным и способным противостоять любым неприятностям. Лишь бы не чувствовал себя таким подавленным и одиноким.
Однако он забыл обо всём, распахнув дверь в их с Яспе комнату. Маг стоял спиной к нему, держа полупустой стакан с вином в руке, и медленно двигался под слышимую и тут музыку. Он танцевал сам с собой в полумраке, в неясном свете нескольких свечей, являя чистейшее искушение в каждом, даже мимолётном движении… точно ожившая мечта. Будто страстный шёпот в ночи, пропитанной ароматом любви.
Потерянный и словно уже не принадлежащий себе, Сатори застыл позади него на расстоянии локтя.
— Яс…
«… отдай мне себя без остатка. Прогони это безумное наваждение, пусть… всё станет, как прежде. Я… так устал».
Человек обернулся, и невысказанные слова застряли в горле поражённого охотника — тёмные глаза чародея незнакомо блестели, а на губах блуждала непривычно мягкая улыбка.
— Устал? — шепнул он, скользнув ладонью по плечу Шандира к шее. Тот внутренне вздрогнул от неожиданного созвучия этого вопроса своим мыслям и слабо качнул головой. — Выпьешь?
Демон перехватил протянутый стакан поверх чужих пальцев, одновременно с этим притягивая парня к себе второй рукой за талию, затем, глядя в яшмовые глаза, одним глотком допил остатки вина и швырнул пустой стакан на кровать. Освободившиеся руки переплелись пальцами, и вот принц уже с наслаждением прикрыл глаза, зарывшись носом в пушистые каштановые волосы и глубоко вдыхая желанный горьковатый запах, такой… терпкий, словно дух пропитавшейся дождевой влагой земли. Хотелось пропахнуть им насквозь, пропитаться до самых костей…
— Потанцуем, господин маг?
Серха тихо рассмеялся в ухо Сатори, пуская по его телу мелкую дрожь, и вдруг качнул бёдрами вперёд и в сторону, заставляя охотника описать плавный полукруг нижней частью тела, а потом ещё и ещё… Ладонь Шандира будто сама собой прошлась по крепко сбитым поджатым ягодицам Яспе и жадно впилась пальцами, притискивая парня плотнее к мужчине, чтобы между ними не оставалось ни единого лишнего миллиметра; чтобы дать, наконец, знать — вот так он хочет, вот так, пропади оно всё пропадом, должно быть.
Словно в согласии, рука Яса спустилась с лопатки демона на крестец и уже нарочно стала массировать, кружа у основания хвоста и этим сладостно подчиняя. Это была борьба за сладкую власть, но именно в этот миг принцу не хотелось никаких битв — он давно, слишком давно не давал себе расслабиться полностью, до самого дна души; слишком долго был один, не позволяя никому вести его за собой… позаботиться о нём. И теперь чужие руки, властно сжимающие тело охотника, и твёрдые бёдра, собственнически трущиеся об него, сводили с ума, как бы говоря: «Ну и зачем ты ходил к нему, глупый? Ты принадлежишь мне, и доказательство этого в каждом моём касании, в каждом твоём предвкушающем стоне». Сатори был пьян, как никогда в жизни — пьян этим пылким бескомпромиссным призывом, а потому отдался ему без раздумий, стыда и страха; он прижался к магу всем телом и потянулся вверх подбородком, только бы ощутить на своём горле жёсткие, подчиняющие поцелуи или даже укусы вместо дразнящего горячего дыхания.
Все мысли остались где-то за дверью в полутёмную комнату, где клубилось жаркое марево, что обволокло Шандира с головы до ног.
— Шан, ты… не рад мне? — с надрывом в голосе прошептал он, судорожно комкая в кулачках материю накидки Сатори. — Почему ты не возбуждён? И… что за ужасный запах на тебе, любимый?
— Ани, — охотник со вздохом упёрся лбом в лоб танцовщика и нежно погладил его по щеке. Он не сможет, и, может быть, это к лучшему — не придётся лгать, пачкая грязью это светлое существо. — Прости, мой хороший… Прости.
Аней'лин всегда был очень сообразительным, с полуслова понимал своего возлюбленного, а потому сейчас, не задав больше ни одного вопроса, просто заплакал, уткнувшись лицом в шею Шандира. Его сдавленные всхлипы разрывали сердце демону, и тот не выдержал — осторожно поставил эльфа на пол, вышел из закутка, не оглядываясь, и поспешно поднялся наверх, к заветной комнате.
Здесь сомнений и колебаний почти не было — пусть чародей насмехается, играет им, только пускай избавит от этого сумасшествия, чтобы всё наконец вернулось на круги своя — не важно как, не важно, что для этого нужно сделать, лишь бы принц снова ощутил себя сильным и способным противостоять любым неприятностям. Лишь бы не чувствовал себя таким подавленным и одиноким.
Однако он забыл обо всём, распахнув дверь в их с Яспе комнату. Маг стоял спиной к нему, держа полупустой стакан с вином в руке, и медленно двигался под слышимую и тут музыку. Он танцевал сам с собой в полумраке, в неясном свете нескольких свечей, являя чистейшее искушение в каждом, даже мимолётном движении… точно ожившая мечта. Будто страстный шёпот в ночи, пропитанной ароматом любви.
Потерянный и словно уже не принадлежащий себе, Сатори застыл позади него на расстоянии локтя.
— Яс…
«… отдай мне себя без остатка. Прогони это безумное наваждение, пусть… всё станет, как прежде. Я… так устал».
Человек обернулся, и невысказанные слова застряли в горле поражённого охотника — тёмные глаза чародея незнакомо блестели, а на губах блуждала непривычно мягкая улыбка.
— Устал? — шепнул он, скользнув ладонью по плечу Шандира к шее. Тот внутренне вздрогнул от неожиданного созвучия этого вопроса своим мыслям и слабо качнул головой. — Выпьешь?
Демон перехватил протянутый стакан поверх чужих пальцев, одновременно с этим притягивая парня к себе второй рукой за талию, затем, глядя в яшмовые глаза, одним глотком допил остатки вина и швырнул пустой стакан на кровать. Освободившиеся руки переплелись пальцами, и вот принц уже с наслаждением прикрыл глаза, зарывшись носом в пушистые каштановые волосы и глубоко вдыхая желанный горьковатый запах, такой… терпкий, словно дух пропитавшейся дождевой влагой земли. Хотелось пропахнуть им насквозь, пропитаться до самых костей…
— Потанцуем, господин маг?
Серха тихо рассмеялся в ухо Сатори, пуская по его телу мелкую дрожь, и вдруг качнул бёдрами вперёд и в сторону, заставляя охотника описать плавный полукруг нижней частью тела, а потом ещё и ещё… Ладонь Шандира будто сама собой прошлась по крепко сбитым поджатым ягодицам Яспе и жадно впилась пальцами, притискивая парня плотнее к мужчине, чтобы между ними не оставалось ни единого лишнего миллиметра; чтобы дать, наконец, знать — вот так он хочет, вот так, пропади оно всё пропадом, должно быть.
Словно в согласии, рука Яса спустилась с лопатки демона на крестец и уже нарочно стала массировать, кружа у основания хвоста и этим сладостно подчиняя. Это была борьба за сладкую власть, но именно в этот миг принцу не хотелось никаких битв — он давно, слишком давно не давал себе расслабиться полностью, до самого дна души; слишком долго был один, не позволяя никому вести его за собой… позаботиться о нём. И теперь чужие руки, властно сжимающие тело охотника, и твёрдые бёдра, собственнически трущиеся об него, сводили с ума, как бы говоря: «Ну и зачем ты ходил к нему, глупый? Ты принадлежишь мне, и доказательство этого в каждом моём касании, в каждом твоём предвкушающем стоне». Сатори был пьян, как никогда в жизни — пьян этим пылким бескомпромиссным призывом, а потому отдался ему без раздумий, стыда и страха; он прижался к магу всем телом и потянулся вверх подбородком, только бы ощутить на своём горле жёсткие, подчиняющие поцелуи или даже укусы вместо дразнящего горячего дыхания.
Все мысли остались где-то за дверью в полутёмную комнату, где клубилось жаркое марево, что обволокло Шандира с головы до ног.
Страница 19 из 65
