Яшмовые путы

Ладони мага скользнули по твёрдым бёдрам и нырнули под разведённые колена — Сатори и глазом не успел моргнуть, как оказался сидящим верхом на Серхе, ловко перевернувшимся на спину. К ягодице охотника с силой прижался налитый член, и в это же мгновение кольцо из пальцев сжало основание хвоста… именно так, как это любил Шандир — сильно, нагло, собственнически. Он тяжело задышал, уперевшись ладонями в грудь чародея, и прогнулся в пояснице, зазывая, потираясь полунапряжённым естеством о живот любовника, но всё равно дёрнулся от неожиданности, когда чужое достоинство шлёпнуло его по промежности. Яспе, который умудрялся, не отпуская хвоста, кружить пальцем вокруг алчно играющего отверстия, этот жест расценил по-своему, подумав, видимо, что демон надумал воспротивиться — он угрожающе рыкнул и грубо сдавил член принца свободной ладонью, одновременно жёстко вторгаясь пальцем сзади. Парень обрушил на Сатори, потерявшегося в этой властной хватке, такой дикий шквал ласк и удовольствия, что тот, вскрикнув в первую секунду, взвыл и задёргался, пытаясь отодрать от себя сладко мучающие руки — при довольно высоком физическом болевом пороге, к наслаждению Шандир всегда был слишком чувствительным.

— Нет… Яс! остановись… хватит! — выкрикнул он, содрогаясь на грани пика и не в силах его достичь — никогда не мог, когда ласкали с двух сторон, и Яспе, с жадностью следивший за его искажённым страстью лицом, хрипло рассмеявшись, покорно убрал руки. Но только для того, чтобы протолкнуть в призывно раскрывшееся отверстие головку своего твёрдого, словно кол, члена и обеими ладонями нажать на чужие ягодицы, натягивая любовника, со стоном запрокинувшего голову, почти до основания.

— Яспе…

Демон потянулся за поцелуем, но маг не дал ему и секунды промедления — как только принц, привстав, немного наклонился вперёд, Яс начал мощно врубаться снизу, удерживая его за талию и подкидывая на своих резко приподнимающихся бёдрах. Каждым таким движением он рисковал порвать мужчину, но налитое естество наружу выскальзывало несильно, лишь часть на четвёртую, и это плотное трение распирающей его изнутри плоти доводило страстного Сатори до умопомрачения и помешательства. Нет, он, Шандир, точно впервые влюблён, иначе чем ещё объяснить, что такого потрясающего чувства — полного единения и обжигающего блаженства — не испытывал ещё никогда в жизни?

— Ну давай, давай же! — возбуждённо рычал маг, насаживая его на нетерпеливо вздрагивающую плоть. — Поскачи, Шан! Приручи меня, объезди!

И это возбуждение в словах, голосе, выражении лица человека было таким сумасшедшим, что оно опалило охотника до самых основ — прошибленный сладкой дрожью, он вскрикнул особенно громко и потянулся вверх подбородком, рьяно вращая бёдрами, ёрзая на члене застонавшего любовника и капая ему на живот стекающим с достоинства семенем.

Вожделенное наслаждение оглушило демона, будто вышибло дух, потому он и не понял, как оказался на спине, точнее на лопатках, заломленный Серхой до боли в хребте.

— О, да… да! да… — выдыхал чародей с каждым рваным глубоким толчком, вбиваясь глубоко и неистово в сведённое сладостной судорогой тело принца. — Да… кричи! кричи для меня… ещё! ещё, Шаааан…

И Сатори кричал, уже не помня, где он, с кем и кто есть сам. Кажется, Яспе брал его не раз и даже не два, щедро заполняя горячим семенем, но охотник словно и не был здесь, ничего не сознавал и не видел, кроме горящих яшмовых глаз, вновь и вновь скручиваемый выбивающими его из сознания волнами удовольствия…

… Когда Шандир наконец выплыл из пьянящего сладострастного тумана, куски неба, проглядывающие сквозь высокие кроны древних дерев, окрасились лиловым и красновато-оранжевым, между стволов крались синеватые сумерки, а над водой стлалась полупрозрачная серебристая дымка — считаные минуты оставались до заката.

Принц лениво пошевелился (тело уставшее, однако удивительно лёгкое… ) и вдруг изумлённо замер. Во-первых, он чист и укрыт одеялом, значит, Яс позаботился о нём — это было безумно приятно, а во-вторых — над берегом носились такие соблазнительные ароматы, что голодный живот мгновенно отреагировал возмущённым бурчанием.

Приподнявшись на локтях, в десятке шагов от себя Сатори тут же увидел мага, помешивающего что-то в котелке над костром. Очевидно, человек почувствовал пробуждение охотника, потому что его плечи внезапно напряглись. Сам Шандир не ощущал какой-то неуместной неловкости или скованности — случившееся было для него желанным и правильным, грело сердце нежностью и ликованием, но что насчёт Серхи? Или он всё ещё злится из-за Роймана, глупый ревнивец?

— Знаешь, Яс, — довольно улыбнулся демон, — я шутил, говоря о Ленде.

— Тогда кто он тебе? — всё ещё не оборачиваясь, глухо спросил чародей.

— Можно сказать, Ройман заменил мне старшего брата. Когда-то он спас мне жизнь, после чего я некоторое время прожил с ним, учась заново… многим вещам. А потом…