Яшмовые путы

— … сбежал, чтобы не обременять его?

Сатори сглотнул и неопределённо кивнул.

— Что-то вроде того. Между нами никогда не было даже намёка на что-то большее.

«Только бы не сказал, что ему всё равно», — судорожно подумал охотник и сам с облегчением выдохнул, заметив, как расслабились мышцы спутника.

— Проголодался? — негромко поинтересовался Яспе.

— Ещё бы, — лукаво хмыкнул мужчина. Завернувшись в одеяло, он подошёл к парню и попытался украдкой заглянуть ему в лицо, однако тот сразу же отвернулся. Что, впрочем, не помешало Шандиру подметить, что маг бледен и выглядит осунувшимся. — Ну а ты?

— Что?

Демон сел рядом и, дождавшись, когда Яс сдвинет котелок с огня, осторожно поинтересовался:

— Не считаешь, что я заслужил капельку откровенности?

— Хочешь знать… — Серха опустил голову и прутиком поворошил алые, пышущие жаром угли, — почему меня невзлюбил твой друг?

— С чего ты это взял? — недоумённо вскинул бровь принц. — Поверь, в таком случае Ройман вёл бы себя по-другому. А я хотел узнать… о твоей матери. Я понял, твой отец с севера людских земель, но название того места, где родилась твоя мать, мне неизвестно. — Он внимательно посмотрел на чародея, который явно ощущал себя неуютно. — Арк-Дагасср — где это?

Человек натянуто рассмеялся.

— Ты только не пугайся, ладно? Арк-Дагасср — это самый юг земель кланов. Территория Красных Волков.

Сатори даже подскочил в ошеломлении. Так вот почему Ленде спрашивал его о юге… А он, идиот, мог бы и сам догадаться.

— Так ты… она оборотень?

— Была, — Яспе склонил голову набок. — Давно умерла. Слабый перевёртыш, седьмой ребёнок в семье — я ничего от неё не получил. У меня всё от отца — внешность, цвет волос… даже магия. Твой капитан, очевидно, почуял, что я уже половозрел, и подметил, что цвет моих глаз не изменился на соответствующий клану, что случается после первого оборота — раз кровь оборотней не проснулась во мне к такому возрасту, то уже не проснётся никогда. Я всего лишь человек, — он усмехнулся, — и ты по-прежнему можешь меня ненавидеть.

Охотник тоже тихо засмеялся и сел на место. Теперь, по крайней мере, стало ясно, почему Ройман так повёл себя с Ясом — он моментально определил в спутнике Шандира кровь перевёртышей, а их в государстве светлых эльфов, по вполне понятным причинам, ох как не любят. А ограничение на выход из государства — это лишь попытка предотвратить возможную измену: полутора суток недостаточно, чтобы достигнуть границ кланов и вернуться в срок, сами же оборотни не подходят к эльфийским рубежам ближе, чем на три-четыре дня пути. Конечно, всё выполнимо, если очень захотеть, однако капитан принял хоть какие-то меры, при этом и успокоив свою душу стража, и удовлетворив нужды путников.

Однако же, глядя на то, как парень раскладывает кашу с мясом по мискам, демон вдруг призадумался. Будь на месте Ленде другой капитан, они наверняка бы сейчас уже трусили обратно по тракту — вот как знал магистр Санджие, кого и куда посылает. Хотя… если вспомнить, что глава при первой же встрече с принцем знал и его настоящее имя, и то, как следовало бы обращаться к Сатори у того на родине… почему бы ему не знать и то, что охотник встретит у форта старого друга, который не станет чинить им препятствий?

— Что? — всё ещё задумчиво хмурясь, переспросил мужчина у тихонько потешающегося над ним мага.

— Я спрашиваю, опять ворон считаешь? — ехидно осведомился тот.

— Я просто задумался, прости. Что ты говорил?

— Ну как, ты всё узнал, что хотел?

— Пожалуй, — неуверенно отозвался Шандир. — Хотя, нет, есть ещё кое-что… Что ты делал после…

— … того, как мою мать забили камнями? Заботой «добрых» людей я попал в зверинец, — ответил Серха, отдав демону, застывшему с раскрытым от изумления ртом, будто истукан, миску с ароматной дымящейся кашей. — Знаешь же, как относятся к оборотням. А потом, когда выяснилось, что я не обернусь и не принесу предполагаемых монет, хозяин решил от меня избавиться.

— Избавиться? То есть перепродать?

Чародей вручил принцу ложку и потрепал его по голове, как неразумного ребёнка.

— Убить, Шан, кому я был нужен? Мне просто повезло, что расправу увидел один старичок и предложил выкупить «зверёнка». Я прожил у него лет десять, а перед смертью дед на все свои сбережения отправил меня обучаться в Школу Младших Чародеев. Вот такие пироги, — ухмыльнулся он, кривясь, и вновь опустил голову.

Отмерев наконец, Сатори потянулся поцеловать помрачневшего человека, утешить его, приласкать, но тот внезапно дёрнулся в сторону.

— Нет… подожди, Шан, — приглушённо проговорил он, выставив между собой и мужчиной ладонь и пряча глаза за ещё влажной после купания чёлкой. Его грудь тяжело вздымалась, а кончики пальцев едва заметно подрагивали. — Дай мне… немного остыть. Я…