Яшмовые путы

Шан, сопровождающий пойдёт за тобой куда угодно, однако не потому, что ему так хочется, а потому, что хочется тебе.

Шандир мягко улыбнулся и погладил собеседника по руке, и по всему было видно, что тот вновь разъярён и еле сдерживается, чтобы не отдёрнуть её.

— Яс, я понимаю, что это не совсем честно. Но более я никому не смог бы настолько довериться, насколько мне то необходимо. Я буду заботиться о нём и…

— Я понял.

Серха резко поднялся, едва не уронив табурет, и, подойдя к кровати, упал на неё. Забеспокоившись, демон последовал за ним и осторожно присел на край постели.

— Яспе, — тихо позвал он, но чародей пилил потолок разгневанным взглядом и отвечать не спешил. — Ну что случилось, мой хороший?

И Яспе отреагировал, вот только вовсе не так, как надеялся принц — он схватил мужчину за руку и прорычал, дёрнув его на себя:

— Не сюсюкай со мной!

Сердце заныло от неясной глухой обиды. Ошеломлённый внезапной и вроде бы беспричинной грубостью, Сатори отвёл глаза, и этот жест, видимо, совсем взбесил парня. Он повалил охотника на кровать и, вмиг подмяв под себя, вцепился зубами в его шею — похоже, до крови, потому что боль была достаточно сильной. Маг покрывал болезненными укусами горло и плечи Шандира, досталось даже подбородку, щеке и уху справа, в то время как руки сдирали штаны, единственную деталь одежды и на нём, и на самом Ясе. Поначалу ничего не понимающий демон никак не препятствовал — возбуждение хоть и слабо, но всё же пробивалось сквозь бушующую и снаружи, и внутри боль, однако когда между ягодиц жёстко ткнулся твёрдый член, принц заёрзал, сжимаясь и поджимая хвост. Нет, так он не хотел, уж слишком походило на насилие.

— Яс! Яс, ну хватит, — Сатори крутился и выворачивался, однако Серха, прижав его к постели, упорно продвигался в своём начинании.

Можно было, конечно, начать драку и таким способом избавиться от разошедшегося чародея, но… охотник отвернул лицо и постарался расслабиться, впуская настойчиво проталкивающуюся внутрь плоть. Так и лежал, чувствуя, как стягивают грудь чёрные кольца беспросветной тоски, горечи и отчаяния, не давая нормально вздохнуть, пока Яспе неожиданно не остановился.

Побледнев, парень поражённо рассматривал распростёртого под ним мужчину, а точнее, следы своей недавней ярости, и ужас с раскаянием мощным потоком влились в какофонию испытываемых Шандиром тёмных эмоций. Не его эмоций, Яса — по всей видимости, маг был настолько выведен из себя, что все его внутренние барьеры снесло напрочь.

— Кошмар… — выдохнул Серха, кончиками пальцев коснувшись ноющей щеки демона, и отдёрнул их, словно обжёгся. — Теперь я, кажется… понимаю Амортаре… почему он бросил своего чародея.

Принц ободряюще улыбнулся, пытаясь сгладить чужое острое чувство вины, и притянул сдавленно бормочущего человека лицом к своей искусанной шее, вплетя пальцы обеих рук в его взлохмаченные волосы.

Минута шла за минутой в полной тишине, Яспе бережно дотрагивался губами до саднящей кожи Сатори, словно прося прощения, а охотник ласково перебирал каштановые прядки — пусть его неприятно удивил поступок парня, по мнению Шандира, это отнюдь не стоило того, чтобы ругаться и вставать в позу. А тем более — отталкивать глупого возлюбленного, душу которого отравляла исступлённая злая ревность.

Глава 4, часть 4

Из Амарнума путники выехали уже в лёгких сумерках, когда на высоком небе, будто раскрашенном прозрачными мазками алой, оранжевой и сиреневой акварели, таяла заря, а на улицах города зажигались фонари. Нагружённые сверх обычного бурдюками с водой и тюками со съестными припасами, все три жеребца шли медленно и неохотно, но даже капризный скакун Яспе вёл себя прилично, словно понимал, что от их ноши зависит жизнь не только хозяев. Правда, всё же не удержался, чтобы не цапнуть за рукав похлопавшего его по шее стражника у главных ворот и хоть так сбросить раздражение.

— Норовистый, — хмыкнул Джиллиан, бросив бранящемуся стражу серебряную монетку в качестве компенсации. — Удивительно, что он так послушен и предан тебе, Яс. Насколько я знаю, лошади эльфийской породы смотрят на людей свысока и едва терпят их.

Собственно, Шандиру тоже было это любопытно — вместо обычного пренебрежения соловый жеребец выказывал своему наезднику лишь беззаветную любовь и преданность. А ведь эльфийские кони даже не любому эльфу позволили бы надеть на них седло, а уж тем более — сесть в него.

— Джил, а как ты думаешь, — парень смешливо фыркнул и потрепал своего верхового по белой гриве, — кто делился с этим красавчиком последним куском хлеба и последней водой? Кто согревал его в морозы и укрывал своей накидкой от ледяного ливня? Кто залечивал кровоточащие отметины от шпор его хозяина?

— Так это конь твоего бывшего покровителя, — догадался демон.

— Ага. Если б не я, Каджеи давно б уже замучил его насмерть — вот уж кого не волновала чужая жизнь.